что не слишком лёгкий саквояж у меня галантно забрали, после чего сероглазый маг, явно привыкший к женскому интересу, небрежно бросил:
— Ах да, забыл представиться. Хосе Игнасио Альварес, к вашим услугам.
— Очень приятно, — обречённо ответила я.
Кажется, зелье я приготовила дефектное, ибо оно не имело одного из заявленных свойств: не сделало меня непривлекательной. В Труадоне я старательно маскировалась иллюзиями, выходя из дома сеньоры Лусеро, но здесь я такого позволить себе не могу. Но стоило появиться без иллюзии и чепца, и вот: сначала — сеньор таможенник, теперь — оба мага. А это проблема, ибо любой лишний интерес ко мне — повышенная вероятность разоблачения.
— Куда бы вы хотели сходить этим вечером, Катарина? — тем временем распушал передо мной хвост Хосе.
— Этим вечером я бы хотела лечь пораньше и наконец выспаться.
Я старалась одновременно говорить холодно и быть любезной. Получалось плохо.
— Могу предложить прекрасный вариант с прекрасной удобной кроватью. Правда, со вторым пунктом вашего плана возможны проблемы… — протянул он столь многозначительно, словно ожидал, что я в восторге от предложения брошусь ему на шею.
— А разве не запрещены личные отношения между преподавателями и студентами? — теперь уже действительно холодно спросила я.
— Вы не моя студентка, и не известно ещё, будете ли, — ответил он, ничуть не смутившись. — Я веду занятия у курсов начиная с третьего. Поэтому мы с вами вольны встречаться целых два года.
Вот счастье-то привалило…
— Извините сеньор Альварес, но вам эти два года придётся встречаться с кем-то другим, — отрезала я. — Я с вами если и буду встречаться, то только на занятиях и только по делу.
Во время разговора я старательно контролировала, чтобы опять не прорвалось выдавшее меня громыхание. А то, как громыхну на этого Альвареса, да придавлю силой — будут потом его с брусчатки отскребать, по которой мы шли. Всё это не улучшало ни моего настроения, ни моего отношения к сопровождающему меня сеньору, который всю дорогу до общежития не терял надежды уговорить меня сходить с ним на свидание.
Глава 27
Альварес был так любезен, что довёл меня не только до общежития, но и прямиком до комендантши, сеньоры Монсеррат Дуарте, как значилось на двери, в которую мы вломились без стука. Сделали мы это зря, потому что глаза сеньоры зло сощурились и уставились на нас с таким видом, словно в голове производился точный математический расчёт, как ловчей убивать нарушителей.
— Сеньора Дуарте, я привёл новую студентку, — радостно сказал Альвареч. — Прошу вас отнестись к ней со всем вниманием и поселить в самую удобную комнату из имеющихся.
Страстная речь моего провожатого настроения сеньоры не улучшила.
— Откуда вы их только вытаскиваете, Альварес? — столь недовольно вопросила она, словно молодой маг отлавливал девушек на улицах и в академию приволакивал силком. — Смею заметить, общежитие не растягивается до бесконечности, если вы не забыли. Девушке точно нужна комната здесь?
— Точно. Она за неё уже заплатила. И за форму.
Сеньора Дуарте неохотно встала и подошла к шкафу, который стоял у неё за спиной и из которого она достала мешок с эмблемой университета, выложила его на стол и начала оттуда извлекать вещи, перечисляя:
— Мантия повседневная, мантия парадная, мантия алхимическая. Имейте в виду сеньорита, что без последней вас на занятия по алхимии не допустят, так что не забывайте никогда. По остальным куда более свободное ношение, по этой жёстко, она с охранными заклинаниями. Форма спортивная и к ней ботинки.
Всё это она выставила на стол, и я едва удержалась от смеха, увидев огромные и даже на вид тяжеленные боты.
— Простите, сеньора Дуарте, а размер поменьше не предусмотрен?
— Они самоподстраивающиеся под ногу, Катарина, — пояснил, вместо комендантши, закатившей глаза к потолку, Альварес. — Один раз наденете — и сразу ваш размер. Можете проверить хоть сейчас.
Он взял огромный несуразный ботинок и наклонился, явно намереваясь помочь мне в трудном деле переобувания. Глаза комендантши превратились в две крошечных щёлочки, из которых наповал били лучи неприязни. И ко мне, и к молодому магу, столь неприкрыто со мной флиртующего.
— Спасибо, я попробую сама.
Ботинок я отобрала и тут же надела, потому что слова словами, а бегать мне в этаких раздолбанных штиблетах не улыбалось. Но на удивление, ботинок действительно ужался до моего размера, охватывая ногу плотно, но мягко и комфортно. То же самое произошло со вторым. Выглядели они теперь даже красиво. Я пару раз покачнулась с носка на пятку — а неплохо, пожалуй. Бегать в таких будет одно удовольствие.
— У вас очень красивые ноги, Катарина, — выдал Альварес, отчего комендантшу зримо перекосило.
Настолько перекосило, что я решила бы, что у неё с данным сеньором был роман, но увы, их разделяло лет двадцать и столько же, если не больше, килограммов. Впрочем, у сеньоры могла быть дочь, положившая глаз на молодого мага. В любом случае с ней отношения не стоило портить — за два года, пока я доберусь до третьего курса, Альварес может уволиться, а вот сеньора Дуарте в ближайшее время никуда не денется.
— Благодарю вас за помощь, но вы ведь очень занятой сеньор. В приёмной комиссии наверняка требуется ваше присутствие.
Я даже улыбаться не стала, чем, кажется, заслужила симпатию комендантши.
— Вот именно, Альварес, не пора ли вам делом заняться? Девушка уже дошла до меня и получила всё, что нужно.
— А комната? Ей непременно нужна комфортная комната на первом этаже.
Понятно, левитацией сеньор не владеет, а забираться по скинутой верёвке считает ниже своего достоинства. Или тоже не умеет? У мага вся сила в мане, а не в мышцах. Хотя мой спутник хилым не выглядел, но мурицийскому королю однозначно проигрывал. Хотя бы потому, что для Теодоро не было разницы, на каком этаже находилась заинтересовавшая его дама.
— Комната тридцать восемь.
Комендантша ехидно прищурилась в сторону Альвареса, но по её тону я поняла, что неприятности будут ожидать и меня.
— Тридцать восемь? Она же полная, — проявил недюжинные познания в общежитской жизни Альварес. — А лишнюю кровать там не поставишь.
— Что вы, сеньор Альварес, — совсем медово пропела сеньора Дуарте. — Там как раз полчаса назад освободилось третье место. А комната прекрасная. Вид на теплицы, собственная уборная с душем, — выдавала она
