и очень хочется собрать как можно больше материала о Чапичеве. Вы бы видели, с каким интересом наши ребята читают и стараются больше знать о безвестных до сих пор героях».
Пришлось и эту просьбу пионеров выполнить.
Интересное письмо пришло накануне празднования 50-летия Октября. В нем пионеры рапортовали о своей большой военно-патриотической работе, которую они проделали в школе.
«Вы помните, что мы впервые начали собирать материал о Вашем боевом друге Чапичеве Я. И. Создали уголок имени Чапичева, назвали один из отрядов наших пионеров именем Чапичева. Это было только начало. Сейчас наши красные следопыты разыскивают участников защиты и освобождения города Одессы, живущих в других городах и в самой Одессе. Поиски дали хорошие результаты. Мы установили переписку более чем с 30 живыми участниками обороны Одессы. Они нам присылают письма, свои фотографии и воспоминания.
Теперь у нас в школе организован уголок боевой славы. В нем уже имеются хорошие стенды: первый — о тов. Чапичеве и Вл. Апошанском, второй — о комсомольце Дмитрии Бутуеве, третий — о защитниках Одессы «Никто не забыт, ничто не забыто», четвертый — «Они защищали Севастополь», пятый — «Герои Аджим-Ушкая» (была у нас в гостях дочь полковника Ягунова Н. М. — начальника подземного гарнизона), шестой — «Это не должно повториться» (стенд этот мы сделали из материалов, подаренных нам тов. Пироговым А. Н., бывшим узником Маутхаузена). Сейчас мы готовим альбом о городах-героях. Собираем материал, просим пионеров этих городов выслать нам священную землю городов-героев. Сделаем витрину, где эта земля будет поставлена под красным знаменем.
Ребята готовят витрину из книг, подаренных защитниками Одессы, с которыми переписываются.
Получаем много писем, в которых просят нас найти своих друзей или родственников, разбросанных войной».
Идут новые письма с новыми просьбами. Правда, каждый раз ребята извиняются за «навязчивость», хотя извиняться-то не за что. Такая настойчивость, желание узнать о своем любимом герое как можно больше не может не радовать нас, участников войны. Значит, хорошая смена подрастает: любознательная, горячая и отзывчивая. Она стремится впитать в себя все самое лучшее, самое героическое и светлое.
Помню, Яков Чапичев, рассказывая о том, что у него растет дочь, мечтал видеть ее сильной и бесстрашной, преданной и горячо любящей свою Родину.
«Идет страшная война, — вслух размышлял тогда Чапичев, — мы, конечно, можем погибнуть… Кто-то должен пожертвовать собой во имя будущего. Умереть за идею не страшно. Мы кое-что успели сделать. Мы видели новую жизнь, пожинали плоды великой революции. Все дело в том, кто понесет наше знамя вперед!»
Да, на войне мы думали, конечно, не о себе, мы говорили и мечтали о тех, кто придет после нас. Какими они будут, какое получат воспитание, куда пойдут и как сражаться станут. Ведь подлинное счастье состоит в сознании того, что ты жил недаром, что твои благородные дела и поступки не забудутся, что они перейдут к потомкам и будут служить им путеводной звездой. И чем больше человек успел сделать для будущих поколений, тем полнее его счастье.
У настоящих солдат — суровые судьбы. Яков Чапичев — настоящий солдат. За свою короткую жизнь он успел сделать многое: был настоящим патриотом и храбрым бойцом. В этом его счастье. Такие люди не подвластны смерти.
И СНОВА — БОЙ…
Литературные портреты
РОДНИКОВАЯ СВЕЖЕСТЬ
ВСПОМИНАЯ ДНИ БОЕВЫЕ
Все дальше и дальше уходят от нас дни фронтовые — легендарные дни нашей боевой, опаленной жарким дыханием войны молодости. И не только дни, годы уходят. Прошло десять, пятнадцать, двадцать… В 1970 году народы Советского Союза и все прогрессивные люди земли торжественно отметили 25-летие со дня победоносного окончания Великой Отечественной войны.
Годы уходят… Но память о них остается. Она живет. И чем дальше, тем, кажется, сильнее, явственнее, ощутимее. Она живет в наших сердцах. Живет в наших не-зарубцевавшихся и время от времени дающих о себе знать ранах. О ней напоминают миллионы погибших отцов и матерей, братьев и сестер, любимых и друзей. Живет эта память в обезображенном лике земли: в сохранившихся противотанковых рвах и эскарпах, в заросших травой воронках, траншеях и окопах, во многих других сооружениях войны — надолбах, ежах, завалах, рогатках, колючей проволоке и т. д. и т. п. Еще встречаются случаи, когда дети или хлебопашцы подрываются на снарядах, минах и гранатах, оставшихся с войны. Многочисленные подразделения пиротехников только тем и занимаются, что вот уже много лет подряд извлекают из земли, а нередко и из стен жилых зданий неразорвавшиеся бомбы, снаряды и другие смертоносные вещества. А наши леса? Они пострадали не меньше, чем люди: порубленные, израненные осколками и опаленные огнем, они до сего времени не могут залечить свои раны и восполнить колоссальные потери…
Да только ли в этом живет память о минувшей войне? Она живет во всем, что нас окружает: в нехватке жилищ, школ, больниц, санаториев, детских садов, яслей. Во всем этом и многом-многом другом… Но главное — это человеческие души, людские сердца, наше сознание, все то, что зовется памятью поколений…
Да, годы уходят… Но наша чудо-память живет.
«У человеческой памяти долгая и цепкая жизнь, — писал как-то Михаил Алексеев. — Временами она, память, как бы дремлет, и тогда можно подумать, что прошлое забыто, стерлось навсегда. Но достаточно какого-нибудь даже самого незначительного толчка, как все вдруг оживает и в твоем сердце, и перед твоими глазами: картины минувшего встанут во всей их вещной непосредственности, в их изначальной неповторимости…»
Такое случалось и со мной. Возьмешь в руки пожелтевшие от времени фронтовые блокноты, и перед тобой зримо предстают и картины жарких боев, и люди, простые, скромные, вынесшие на себе всю тяжесть войны.
Немало страниц в моих фронтовых блокнотах посвящено человеку, на которого я только что сослался и которого теперь хорошо знают и уважают не только в нашей Советской Армии, но и во всем народе. Я имею в виду писателя Михаила Николаевича Алексеева.
…Судьба свела меня с Михаилом Алексеевым в начале июля 1943 года, в самый канун Курской битвы. Я работал тогда в газете Воронежского фронта «За честь Родины». Встретились мы в Шебекинском лесу, у Меловой горы, близ Белгорода. Здесь занимала тогда оборону одна из сталинградских дивизий, в которой Алексеев служил и воевал. До сих пор отчетливо, во всех подробностях помню эту встречу, положившую начало нашей многолетней дружбе.
Было это в одном из полков, в который так же, как и я, Михаил Алексеев приехал за материалом для своей газеты. Познакомились,
