Она положила руку на его ладонь.
— Извините, Майкл. Я понимаю, что вы желаете мне добра. Возможно, я должна послушаться вас, но я не могу уехать отсюда. Не могу.
Всем своим естеством Труф почувствовала, что говорит истинную правду, и удивилась этому. Да, если бы по каким бы то ни было причинам она позволила себе уехать, то сломался бы тот механизм, что делал ее Труф Джордмэйн, а не кем-либо еще.
Майкл накрыл ее руку, он предлагал ей убежище, от которого Труф должна отказаться, чтобы сохранить себя, остаться собой. Она показалась себе бабочкой, вьющейся над безжалостными языками священного, очищающего пламени Майкла.
— Я буду молиться за вас и надеюсь, что вам все-таки достанет сил уехать, — сказал Майкл.
— А я надеюсь, что первого ноября нам удастся поговорить с вами обо всем, — ответила Труф, чувствуя непреодолимую тягу к нему. Каждая клеточка ее мозга кричала, что она должна бежать от Майкла, нет, не от того, что он делает, а от него самого. Она едва заставляла себя сидеть, не отдергивая руки.
"Дитя земли, здесь не место тебе…"
Майкл смотрел на Труф и улыбался мягкой, слабой улыбкой человека, чье бремя непосильно тяжело, но что бы ни случилось, он будет нести его до конца.
— Простите меня, — произнес он, убрал руку с ее ладони и встал. Труф будто услышала печальные удары колокола.
Майкл вышел, и она осталась одна.
Утреннее солнце играло лучами на незажженных люстрах, но их отблеск показался Труф неярким. Ей почудилось, что уютная комната, обставленная красивой викторианской мебелью, оклеенная приятными обоями, с бархатными, в тон обоям, шторами, выглядит незнакомо, чуждо. Словно пришельцы-марсиане обставили ее и сделали местом проведения неземных обрядов. Труф вытянула руку, которую только что держал Майкл, и с тревогой посмотрела на нее, будто видя впервые в жизни.
Кем она является и что сделала, если все ее представления о природе реальности пошатнулись? А что, если все эти люди не сумасшедшие? Почему она считает, что они смотрят на мир неправильно? Может быть, наоборот, правы как раз они?
И ее отец, которого она всю жизнь ненавидела лютой ненавистью, вовсе не чудовище, а герой?
Навернувшиеся на глаза слезы обожгли щеки ледяным холодом.
— Нет, — прошептала она. — Они неправы, они просто играют, но в очень глупую и опасную игру. Я докажу им, обязательно докажу.
Комната, в которой находилась коллекция материалов о Блэкберне, выглядела зловеще тихо и спокойно. Она была похожа на храм, выстроенный в честь чистой мысли.
"Ложь", — отрешенно напомнила себе Труф. Она никак не могла избавиться от далекого предчувствия, что битва, которую она так старалась выиграть, неминуемо будет проиграна.
Точно так же временами ей казалось, что она сходит с ума. Во что ей оставалось верить, если повторно увидеть и услышать то, что видела и слышала, она не могла?
Труф заметила следы уборки. Мебель была тщательно отполирована, а решетка вычищена. Труф удивилась, она всегда хотела узнать, кто убирает во Вратах Тени. Айрин не могла это делать, хотя Труф видела ее сегодня со стопкой выстиранного и выглаженного белья. Она просто физически не в состоянии делать всю работу по дому. Правда, Труф никогда не видела в доме других слуг, кроме Хоскинса и его помощника Дэвиса. Тогда кто здесь убирает?
На самом деле Труф не очень заботили хозяйственные дела. Она посмотрела на камин. Нужно не забыть спросить Джулиана, какие именно бумаги сгорели, хотя Труф это было уже известно от Лайт или, точнее, от того, кто с ней разговаривает.
Другое дело, верить или нет.
А если верить…
Нет. Труф оттолкнула от себя эту мысль и снова облачилась в доспехи логики, уже не раз спасавшие ее. Это только видения, не более того. Труф подошла к камину, и сразу на нее повеяло холодом, словно она очутилась на сквозняке.
Но сквозняков здесь никогда не было. То, что случилось вчера, обычное паранормальное явление, но для того, чтобы оно возникло, должен быть определенный центр. Место наибольшей активности, оно всегда отмечено холодным пятном.
Например, здесь.
Но как проверить догадку?
Труф обвела глазами комнату и увидела на одной из полок набор канцелярских принадлежностей. Среди них Труф обнаружила катушку с нитками и кусок мела.
Это ее должно устроить.
Маятник она решила соорудить из нитки и стального зажима для бумаги. Она отрезала кусок нитки длиной вполовину своего роста и уменьшила ее на восемь дюймов. Теперь, когда Труф вытянет руку, зажим будет находиться в дюйме от пола. Меньше чем через двадцать минут все приготовления были закончены.
Труф встала у самого края места, где она почувствовала сквозняк, и вытянула вперед руку с импровизированным маятником. Дилан, правда, говорил, что лучше всего для этих целей подходит медь, но Труф предполагала, что сталь окажется неплохим заменителем. Труф никогда не доводилось видеть, как происходит определение холодной точки, но когда-то она читала работу Дилана об этом и надеялась на успех.
В душе Труф побаивалась своего эксперимента. Одно дело — заниматься парапсихологией в тихой лаборатории у компьютера, проводить замеры и записывать результаты, другое — стоять лицом к липу с неизвестной наукой, да еще на ее собственной, зыбкой почве. Труф боялась того, что она может увидеть, и робко подумала, не прекратить ли свой эксперимент.
Но когда-то нужно начинать. И так уже много времени потрачено и столько возможностей упущено. Вот и Майкл тоже предостерегает ее, просит уехать, но ему не понять, что запретить ей заниматься исследованием то же самое, что закопать живьем в землю.
Сжав зубы, Труф стояла, вытянув руку и ожидая результатов. Она взглянула на маятник, он немного покачался взад-вперед и затих.
Маятник не шевелился, но висел не вертикально.
Труф удивленно заморгала. Стараясь не шевелиться, она неотрывно смотрела на нитку. Она увидела то, о чем читала в работе Дилана, — маятник висел под углом, нитка была натянута как струна. Казалось, что зажим стремится к невидимому магниту.
Труф на глазок прикинула расстояние до зажима и пошла в ту сторону, куда указывал маятник. Стоило ей сдвинуться с места, как он тут же повис вертикально, словно никогда не висел под углом, а то, что Труф только что видела, — было всего лишь оптическим обманом. Мелом Труф нарисовала на полу отметку и сделала несколько шагов в сторону. Она снова вытянула руку и почувствовала страшную боль в плече и локте, но продолжала держать маятник. Он совершил несколько круговых движений и затих. Затем начал отклоняться. Маятник снова висел под углом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
