Впрочем, с крыльями или без, двигался этот дидько просто молниеносно. Мгновение назад он стоял за Ярчуком, а теперь уже преодолел расстояние, отделявшее его от Гната, и смачно, даже, кажется, с удовольствием, лупил Голого по щекам. Ну просто тебе разгневанная дивчина-рыбчина, которую милый бросает на произвол судьбы горькой!
Смех да и только!
И Андрий, не сдерживаясь, захохотал, ухватившись одной рукою за живот, а пальцем другой указывая на Гната с незнакомцем. Вот ведь уморы!
Те, как по команде, остановились и вылупились на него.
А потом незнакомец в плаще-крыльях дернул плечом и сказал:
— Хватит, погуляли, хлопцы. Теперь давайте-ка возвращаться.
И дал Гнату пинка под зад. Гнат исчез.
Незнакомец подошел к Андрию.
«Я сам», — хотел сказать Андрий, но не успел. Почувствовал на своем заду удар увесистого чобота и вылетел в хату, прямо на пол, застеленный одеялами.
— Никогда не слышал, чтобы лечили пощечинами да подсрачниками, — признался он незнакомцу где-то час спустя, когда, чуть опамятовавшись, хлебал из крынки парное молоко.
— А я и не лечил вас, — без тени улыбки ответил человек в плаще. — Я ваши души обратно загонял. Тут по-другому никак.
* * *
Никто в селе не знал, откуда он взялся и куда направляется. Ярчук потом нарочно расспросил всех, не поленился заглянуть в каждую хату. Только руками разводили да торопились перевести разговор на другое. В самом деле, какая тебе, козаче, разница, кто он таков, твой спаситель? Рогов, хвоста, копыт не заметил? Ну и ладно. Не душу же, в конце концов, ты ему заложил. Чего ж кипешуешь?
Ярчук согласно кивал («Знамо дело, не душу! Ну, вы скажете, пановэ!..») и шел дальше, в следующую хату. А в висках всполошенно бился, проступал, как проступает из-под мартовского снега еще зимой схороненный душегубами покойник — прощальный разговор с незнакомцем. Почти сразу же после того, как «души обратно загнал», он почему-то засобирался уходить. «Как мне отблагодарить тебя?» — спросил тогда Андрий. Незнакомец только плечом дернул: «Потом как-нибудь сочтемся». — «Если что-нибудь… слово даю — сделаю!»
Он ушел в ночь — говорил, очень торопится. И пришел, как выяснилось из расспросов, тоже ночью — постучал в дом Богдана Гребенника, попросился переночевать. Днем помог по хозяйству и уже собрался отправляться дальше, когда узнал каким-то макаром про раненого Гната в соседней хате.
«И все?» — заглядывал в глаза рассказчикам Андрий. «И все», — отворачивались те.
…Нет, почему же — они понимали, что обычные люди не являются под вечер и не уходят прямо в ночь. Обычные люди, если уж на то пошло, и двух почти мертвых козаков не оживляют. Вам, шановный, чего больше хочется — жизни или правды?
Ему хотелось перекинуться волком и завыть на луну. Ярчук был характерником, считай, колдуном, только козацким. Он знал, чего не знали обычные люди, и чувствовал то, что остальным почувствовать не дано. Он догадывался, что встреча с незнакомцем в истрепанном плаще для него не последняя.
И самая важная их встреча еще впереди.
* * *
— Так значит, просто отнести, заклясть и закопать? — переспросил Андрий.
— Отнести, заклясть и закопать, — подтвердил человек в плаще с капюшоном. — Только я бы не называл это словом «просто».
Глава третья
ПО ТУ СТОРОНУ РАДУГИ
Это — беды ли дар?Или — судьбы удар?Я ведь еще не стар…так уж — еще не стар!Что ж ты глядишь в окно,стерва седая, ночь?!Что ж ты стучишься в дом,брат мой приблудный, дождь?!Что ж вы зовете в путь,дескать, спасай судьбу,дескать, гони беду!..Разве ж я стар?! — иду!
Свеча все-таки догорела. Они сидели в полумраке; человек в плаще рассказывал, Андрий молча слушал.
Потом, когда все, что следует, было сказано, гость поднялся, пожелал Ярчуку удачи и вышел. Андрий подумал, что если вот сейчас выглянуть за дверь, в длинном коридоре никого не окажется.
Он не стал выглядывать. Были дела и поважнее.
«Собирайся и уезжай прямо сейчас. Конь ждет у колодца, что на распутье».
Собственно, вещей у Андрия было не так уж много. Большую часть он намеревался оставить здесь. По самым крайним расчетам путешествие туда и обратно не займет много времени, — а после он вернется в монастырь. Если, конечно, выживет.
Наибольшую сложность составлял сундучок.
«Ни в коем случае не заворачивай его, он должен все время оставаться на свету. Особенно — днем… Не понимаешь. Представь себе подсолнух, который посадили в сарае. Долго ли он проживет, вырастет ли большим? С этим сундучком — нечто подобное. Его нельзя ничем накрывать, класть в мешок или прятать в телеге с сеном… Когда станешь зарывать, тогда — другое дело, тогда можно будет».
Ярчук злобно зыркнул на обузу, которую ему навязали. «И как мне тебя с собой таскать прикажешь?»
Впрочем, рядом, на кровати, лежали ремни, с помощью которых незнакомец нес сундучок за спиной. Упряжь. В которую Андрию вот-вот предстояло впрячься.
Он примерил их на себя, чуть подтянул в одном месте, приотпустил в другом. Прошелся по комнате, пригибаясь, чтобы не задевать головой низкий потолок.
Сносно. Пару деньков перетерпеть можно. В конце концов, низкий потолок, к которому он вернется потом, будет донимать его значительно больше и дольше.
Прежде чем отправляться, Андрий снял с себя сундучок и упряжь — и заглянул к соседу, сказать, что уходит. Мол, пусть передаст чернецам: дела неотложные позвали в дорогу, но скоро вернусь, так вы не волнуйтесь и не серчайте на старого дурня.
* * *
«…и не серчайте».
Про дурня писать все же не стал. И так, подумал, глупо получается, как будто я же убил, а теперь пустился в бега.
Степан Корж, Андриев сосед, лежал рядом, в своей кровати — мертвый; таращился оледеневшим взглядом в потолок. Видно, умер еще до прихода человека с сундучком, потому и не слышно было, пока разговаривали, его кашля.
Ярчук закрыл Степану глаза и перекрестился. Потом вернулся к себе — оставил на кровати записку, подцепил на спину сундучок, а на пояс — саблю, забросил на плечо дорожный мешок и шагнул в шпитальный коридор.
* * *
Конь действительно ждал у колодца. Дождь — тоже. «Не беспокойся. К тому времени, когда ты придешь, дождь уже начнется. Он будет недолгим и скоро закончится. А потом…»
Совпадение, сказал сам себе Андрий. Или просто человек в плаще хорошо умеет предвидеть приближение непогоды. Вот был у них один такой козак, Кирило Гусак, так тому ляхи ногу прострелили, — с тех пор как на дождь собиралось, он всегда за час-два знал: рана ныла. Наверное, у человека в плаще что-то похожее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
