лукаво пиграл бровями. Пошляк.
— У тебя в голове только секс. Ты как подросток, честное слово! — возмутилась я, покачивая головой.
— Да ты радуйся, вот когда мы состаримся и у меня уже не будет стоять, тогда придет пора печалиться и возмущаться!
— Господи, что ты несешь?! — я тихо рассмеялась.
— Правду говорю, — он ловко спрыгнул на деревянный помост и притянул меня к себе. — Я соскучился… — наконец, серьезно, выдал он. Совсем тихо, почти неслышно, прижимаясь своим лбом к моему.
— Мы виделись с утра… — я положила свои ладони поверх его, нежно погладила их.
— А мне хватило этого, чтобы соскучиться…
— Мне тоже, — призналась я, смирившись с тем, что это так.
— Тогда скорее ужинать и пойдем наверх, я буду тебе долго-долго показывать, как сильно я истосковался…
— Нет, погоди, — я увернулась от поцелуя Заура. — Сначала ты повесишь здесь гирлянды.
— Что? О чем ты? — недовольно пробубнил Шумахов, хмурясь.
— Ты обещал, — я бросила на супруга осуждающий взгляд. Грозно ткнула пальцем в сторону ящика с гирляндами, который стоял тут уже почти неделю.
— Кииис, ну неужели прямо сейчас надо?
— Неделю обещаешь! Да. Сейчас. Или стейк я съем сама, а в наверху ты будешь показывать, как скучал своей правой руке, — отчеканила я, скрещивая руки на груди.
— Черт. — Заур нахмурился еще сильнее, выдавая что-то на своем, но я лишь сделала вид, что ничего не слышу.
— Давай-давай, поднимай наверх свою аппетитную попку, нечего обещать, а потом не делать, — я пожала плечами, наблюдая за тем, как Заур забирается на деревянные балки.
— А я еще и станцевать тут могу… — хмыкнул он, протягивая руки к гирляндам, которые я поднесла.
— Дотанцуешься сейчас, если ты отсюда полетишь, то прямиком в колючие розы, изранишь все свое добро об острые шипы, — хихикнула я, уже представляя себе эту картину.
— Да я уже привык, — пожал плечами Шумахов.
— Эй! Я не такая пиранья!
— Пиранья-пиранья, еще какая, — покивал Заур, принимаясь развешивать блестящие ниточки по деревянным столбикам.
— Договоришься же…
— Но ведь любимая пиранья… — Он бросил на меня взгляд сверху вниз. Полный тепла, заботы и… желания.
— Заканчивай уже давай. Я как бы тоже хочу показать тебе наверху, как я истосковалась…
— Так бы сразу! — Работа пошла резвее.
Наверное, со стороны мы казались устоявшейся, давно живущей друг с другом парой. Окружающие не подозревали, через что мы прошли, для всего мира мы были молодой и счастливой парой, а на самом деле за спиной у нас был большой и тяжелый груз, который, как ни странно, ни утяжелял наши отношения, наоборот, окрылял и позволял улыбаться шире, радоваться сильнее, ценить то, что есть больше.
В прошлом были и обида, и ложь, и низкие поступки. Боль, отчаяние, страх. Предательство, унижения и многое другое. И все это не убило. Сделало нас сильнее. Мудрее. Добрее. Лучше.
И теперь я, наконец, могла торжественно заявить, что не просто живу полной жизнью или создала полную семью. Не просто преодолела все выпавшие на мою долю сложности и при этом не потерять себя, остаться собой. Я могла с уверенностью сказать, что я счастлива и готова передавать это счастье всем остальным людям. Целому миру.
Эпилог
— Ты уверена, что это хорошая идея?
— Более чем. А ты почему сомневаешься?
— Ну… даже не знаю. Все-таки, мы плохо расстались, да и времени столько прошло…
— Вот именно. Времени-то прошло вагон и целая тележка. Пора бы забыть обо всем и жить настоящим, а не оглядываться на прошлое. — Я обвела супруга цепким взглядом и поправила его галстук-бабочку.
— Да уж… целых шесть лет…
Ровно столько мы жили в Америке большой и дружной семьей, к которой совсем недавно прибавился еще один член. Наш с Зауром сын. Запланированный, желанный и названный им в честь брата. Это же послужило поводом, наконец, зарыть топор войны.
Рождение Мадина совпало у меня с окончанием колледжа, а также практически случайно найденной работой. И все это настолько меня воодушевило, что я решилась на то, на что решилась. Взяла и сделала фото с новорожденным сыном, подписала его имя и отправила Мадину сообщением, рассказав о том, что у него родился племянник.
Спустя полгода мы должны были встречать его в аэропорту.
Спросите, почему я это сделала? Дело было в Зауре. Я видела, что он скучал. Видела, что ему тяжело и не хватает брата, в каких бы плохих отношениях они не были в прошлом. Я хотела помочь и моя идея сработала. Полгода Шумаховы переписывались и перезванивались, а затем муж взволнованно сообщил мне, что Мадин вместе со своей избранницей едут к нам домой.
К слову о доме… мы жили все там же, но теперь по праву могли называть его своим. Год тому назад мы поняли, что уже ко всему здесь привыкли: к соседям, самой улице, магазинам, школе, в которую ходил Игорь, и вот-вот должна была пойти Сабрина, и Заур договорился со своим другом о том, что мы этот самый дом потихоньку выкупим. Первая часть суммы была отдана ему больше года назад, вторая — буквально пару недель как. Еще немного, и мы с уверенностью смогли бы сказать о том, что это наше семейное гнездышко.
— Не забудь сам и напомни брату о том, чтобы не взболтнул Игорю лишнего…
— Думаешь, в этом есть необходимость? Мы же врем ребенку…
— Я все расскажу, когда придет время. А подростковый период — явно не лучший момент. Нужно выждать и сделать все правильно.
— Ладно, — супруг вздохнул и покивал в ответ на мои слова. Как-то случайно у нас повелось, что Игорь стал считать родным отцом Заура. Почему-то он решил, что отец был в каком-то далеком плавании, а затем просто взял и вернулся. Вот уже много лет, как он называл его папой. Мы с ребенком спорить не стали, а Мадина, который с минуты на минуту должен был прилететь в Калифорнию, собирались представить дядей. Идиотизм, конечно, но что
