На сей раз Луиза заперлась сама.
Чарлз вернулся из ванной, без сюртука и жилета.
– Я хотел бы выпить стаканчик на ночь. У нас тут есть что-нибудь?
Он говорил о склонности к алкоголю, прежде чем миссис Ивенсонг взяла его на службу. Неужели это такая нервотрепка – работать на Луизу, что он готов снова предаться пороку после каких-то двух дней воздержания?
Да наверное, так и есть.
Два дня. Вот и все, что у них было, да еще несколько часов в его пансионе и чай на Маунт-стрит. Луизе не верилось, что столько всего могло произойти за столь короткий срок. Они доверились друг другу. Стали физически близки. Избежали покушения. Сейчас против них ополчился весь мир. По крайней мере, обитатели Роузмонта.
Она открыла угловой шкафчик. Там оказался щедрый запас – графины с бренди, виски и несколько бутылок мадеры.
– Нам везет. Берите свой яд.
– Вряд ли там найдется джин.
– Людям нашего круга не положено пить джин.
– Но я не человек вашего круга, Лулу.
– Прошу не называть меня этим ужасным именем. – Она взяла штопор, бутылку и два бокала на тонких ножках. Вино – куда меньшее зло, чем напитки покрепче. Ей не хотелось видеть Чарлза пьяным. Если он хочет ее защищать, как обещал, ему лучше сохранять ясный ум. Ее руки слегка дрожали, когда она разливала вино. Чарлз стоял у окна, глядя вдаль, на темный океан и черное небо.
– Готово. Ваше здоровье.
– За нас. За нас настоящих, не за «людей нашего круга». – Опрокинув бокал, Чарлз выпил его содержимое одним глотком. – Интересно, что принесет завтрашний день?
– Надеюсь, ничего. Мы можем оставаться здесь целый день, и нам будет вполне удобно. – Впрочем, расслабиться в присутствии Чарлза Купера ей все равно не удастся.
Чарлз обернулся:
– Что вы хотите этим сказать?
– Нам необязательно появляться внизу. – Она попыталась изобразить дерзкую улыбку. Пусть Чарлз думает, что она старается снова заполучить его к себе в постель.
Чарлз нахмурился:
– Вы намерены прятаться?
Луиза кивнула, понимая, что снова струсила.
– Вздор. Я не позволю вам хандрить целый день в четырех стенах. Нам есть чем заняться.
– Нам?
– Да. Разве преподобный Как-его-там не просил вас украсить церковь цветами к воскресной проповеди? Завтра мы можем прокатиться верхом, на хороших лошадях, не поручая себя на милость этого молчуна, вашего шофера. И пока мы будем в деревне, отчего бы не купить рождественские подарки для Грейс и Хью?
– Вы, должно быть, шутите?
– Хотите сказать, что здесь нельзя достать ни одного куска угля? Я только мельком успел увидеть вашу главную улицу, пока Робертсон вез нас домой от станции. Но, клянусь, успел заметить одну или две лавки.
Он снова ее дразнил. Когда Чарлз смотрел на нее так, она думала лишь о том, как бы его поцеловать.
Но этому не бывать. Они покончили с этим.
Как жаль.
– Думаю, вам больше не следует драться. Они подумают, что вы… нецивилизованны.
Чарлз поставил свой бокал.
– Таков я и есть, Луиза. Я не могу спокойно стоять рядом и слушать, как они говорят о вас всякие мерзости. Они меня ужасно злят.
– Спасибо.
– Благодарить будете потом, когда я избавлю вас от них. Кстати, разве вы не говорили, что Хью боксировал, когда учился в университете? Может быть, мне стоит вызвать его на бой? Побежденный покидает Роузмонт.
– Нет! – Луизе вовсе не улыбалось видеть, как прекрасное лицо Чарлза разбивают в кровавую кашу. Она не доверяла кузену – вряд ли он станет придерживаться спортивного кодекса чести.
– Как пожелаете. Но мне очень хочется отомстить за вас.
Луиза положила руку на его плечо.
– Я не вынесу, если с вами еще что-нибудь случится. И без того я чувствую себя ужасно виноватой – за несчастье прошлой ночью.
– У меня крепкая голова. И в других местах я тоже крепок, – пробормотал он.
Луизе это было известно. Теперь, когда образ Чарлза прочно засел в ее уме, она думала о нем с ужасающим постоянством. Ручка двери загремела, и Луиза вздрогнула.
– Кэтлин?
– Да, мисс Луиза. Кажется, у меня не получается открыть дверь.
– Н-нет. Мы… мы просто заперлись. Из-за того, что случилось прошлой ночью. Вдруг негодяи заявятся снова?
В коридоре воцарилась подозрительная тишина. Затем горничная подала голос:
– Вам понадобятся мои услуги?
– Думаю, мы сами поможем друг другу переодеться. Благодарю. – Луиза ждала, что услышит удаляющиеся шаги Кэтлин. Странно, однако, было разговаривать с горничной через дверь!
Но вместо этого в дверь яростно стукнули.
– Вы должны меня впустить, мисс Луиза. А потом, наверное, вы захотите меня уволить.
– Прошу прощения?
– Откройте дверь, и я все объясню. О, Робби меня убьет. Я погубила свою и его жизни.
Луиза в замешательстве взглянула на Чарлза. Тот кивнул, затем отодвинул от двери стул. Вошла Кэтлин. Ее лицо было совсем белым, точно накрахмаленный чепец.
– Вам обоим лучше сесть. Пожалуйста. – Кэтлин стояла перед камином, заламывая руки.
Луиза предпочла стул, а Чарлз уселся на сером диване. Луиза никогда не видела, чтобы ее горничная так нервничала. Разве что сидя с ней в автомобиле в роли пассажира.
– Мисс Луиза, я сделала нечто ужасное. И я должна извиниться перед капитаном. Н-никто больше не придет, чтобы на вас напасть. Это была я. Да, я.
Рука Чарлза потянулась к затылку.
– Это вы меня ударили?
Ее усыпанный веснушками подбородок взлетел вверх.
– Может быть, это была не моя рука. Но по моему указанию. Я хотела защитить мисс Луизу, понимаете? Я видела, что между вами что-то происходит, и подумала – если с вами приключится небольшое происшествие, вы, верно, не станете думать о всяких глупостях.
– О глупостях?
– Вы знаете, что я имею в виду, сэр. Но в любом случае ваша рана не помешала вам… – Кэтлин густо покраснела, затем продолжила: – Уступить животным инстинктам. Именно то, чего я боялась. Я… я вернулась, чтобы убедиться, что с вами все в порядке, и услышала вас обоих – вы были, точно пара кроликов.
– Кэтлин! – Луиза была ошеломлена предательством горничной. Ее наперсница, которой она так доверяла, чуть не убила Чарлза, да еще сравнила хозяйку с животным, пусть даже весьма остроумно. Интересно, кричат ли кролики, когда занимаются любовью? Луизе казалось, что они верещат, только когда их убивают. Наверное, это ужасный звук, будто плачет ребенок. Нужно спросить садовника, что ли. Однако прошлой ночью, Луиза была в этом уверена, подобных звуков она не издавала.
