Читаем без скачивания Новый год плюс Бесконечность - Сергей Челяев

Мужчина внимательно слушал ее. Может быть, он был теперь лишь чуть напряженнее и внимательнее, чем минуту назад.

— Это болезнь, — задумчиво сказал женщина. — Нечто вроде приступов. Они случаются со мной раз или два в сезон. Осенью и зимой — чаще. Наверное, виною тому холода.

— И долго они длятся? — уточнил мужчина. — Ведь вы уже разглядели трамвай, от которого мы только что спаслись бегством, верно?

— Только отчасти, — кивнула женщина. — Удивительно, что очень часто зрение возвращается как-то странно: вот, к примеру, я могу не видеть целого предмета, но могу увидеть его часть. А иногда — даже то, что у него внутри.

— Вы меня, Наталья, просто пугаете! — мужчина состроил притворную гримаску, но тут же спохватился. — Так что же это: выходит, вы не видели трамвая, но разглядели вагоновожатую? Потому что она была внутри, так?

— Не знаю, — смешалась его спутница. — Возможно, что и так. А что же тогда случилось с вами?

— Ах, да, — вспомнил Вадим. — Ну, ничего уж такого сверхъестественного. В детстве меня сбила машина. Такой допотопный грузовичок с деревянными бортами. Отшвырнуло ударом на несколько метров.

— Какой ужас! — испуганно проговорила Наталья.

— Да ничего страшного, могло быть и хуже, — улыбнулся Вадим. — Но я до сих пор помню: все звуки выключились, ко мне бегут со всех сторон какие-то люди, разевают беззвучно рты, как рыбы, что-то кричат, тянут руки. А я лежу, и передо мною — синее небо и огромные облака. Прямо как у Толстого, князь Болконский на поле боя.

— Действительно, — кивнула женщина.

— И тогда я впервые почувствовал, как все может исчезнуть. И при этом ничего не случится.

— Как это?

— Понимаете, Наташа, мне просто было интересно. Я и сам почти ничего не чувствовал, но дело было не в этом. Все вдруг потеряло свой смысл, даже люди вокруг — только это небо. И тогда мне почему-то показалось, что можно жить даже с одним только небом. И облаками. Если вдруг уходит все остальное.

Всякая дорога имеет окончание, и даже в больших городах ее зачастую можно пройти быстрее, чем поначалу ожидается. Способность видеть, и, очевидно, не только внутри, но и снаружи, понемногу возвращалась к Наталье. Поэтому когда они поравнялись с ее домом, она уже уверенно указала на подъезд. И тут же смущенно улыбнулась.

— Извините, Вадим, что не могу пригласить вас домой.

— Да, от чашечки утреннего кофе я бы не отказался, — безнадежно махнул рукой молодой человек. — Как это говорят американцы, когда хотят расстаться с человеком навсегда: как-нибудь позавтракаем вместе, идет? А последнее слово в русской транскрипции явно звучит как «идиот». Со всеми вытекающими…

— Просто у нас такой бардак сейчас, откровенно говоря, — грустно улыбнулась женщина. — Предновогодние хлопоты, и вдобавок дочка слегла с ангиной. А тут и мне нужно собираться в больницу.

— А что еще? — тревожно спросил молодой человек, и это у него вырвалось столь громко и эмоционально, что Наталья засмеялась.

— Ничего нового, — все старые болячки. После этих приступов слепоты меня всегда кладут на пару недель в больницу, обследоваться. Да и профилактика, говорят. Хорошо хоть меня там смотрят хорошие знакомые. Впрочем, почему «кладут» — ложусь сама. Врачебное предписание у меня на этот счет строгое — не ранее чем через трое суток явиться с вещами и пижамой, так сказать.

— Вы — дисциплинированный пациент? — мягко сказал молодой человек.

Она пожала плечами.

— Наверное…. Да и все-таки дочь. Нужно думать о будущем. В том числе и ее.

— Понимаю, — кивнул Вадим. — А сколько дочке?

— Шесть уже. Седьмой пошел, — сказала Наталья таким тоном, точно речь шла о пожилой даме или, во всяком случае, хотя бы о женщине вполне средних по нынешним женским приоритетам лет.

— Да еще и ангина, — посочувствовал Вадим.

— В довершение всего, — кивнула Наталья. — Я — в больницу, значит, сидеть в Новый год моей Варьке с бабулей. Будут пить чай с малиновым вареньем и смотреть телевизор. Да еще слушать ее рассказы и комментарии нашей суровой российской действительности.

— Ну, телевизор — это они любят, — неуверенно возразил молодой человек. — Вон рекламы — все дети наизусть шпарят, как скороговорки. Хоть задом наперед! И мультики по всем каналам, только успевай переключать.

— Это все так, — согласилась Наталья и непроизвольно обернулась к подъезду. Молодой человек тут же мысленно обругал себя; дама явно уже замерзла, разговоры с ним разговаривая, да и вообще… И он зябко, по возможности незаметно, переступил с ноги на ногу, прислушиваясь и к словам дамы, и к собственным ощущениям.

— Бабуля у нас просто золото, и телевизор японский. Но сами посудите, каково девочке ее лет остаться на Новый год с бабушкой, одной? К тому же мы с нею собирались завтра идти на «Щелкунчика».

— Вот как? — улыбнулся молодой человек и сразу оживился. — А что, разве театры нынче не на зимних каникулах? Я что-то не видел постановок в репертуарном плане после двадцать шестого декабря.

— Так ведь елки, — засмеялась Наталья. — Помните старый анекдот про артиста? Я как-то слышала мельком, что в Америке в последние пару дней старого года во всех театрах на Бродвее идет только один спектакль — наш, русский «Щелкунчик». И все американцы идут, представляете? Всей семьею, с детьми, друзьями. Так и хочется добавить — с собаками…

— А что? Нужно будет подумать, — живо откликнулся Вадим. — Это я не о собаках! Честно говоря, не будь у вашей дочки простуды, мы бы с удовольствием взяли ее завтра с собой. На вашего «Щелкунчика».

— А вы что, тоже собираетесь в театр? — удивилась Наталья.

— До встречи с вами — отнюдь, — по-гусарски молодцевато приосанился молодой человек. — А вот теперь — подумаю. Пуркуа бы и не па, между прочим?

— Увы, моя Варька загремела серьезно, — покачала головой молодая женщина. — Шмыгает носом, обсопливилась вся. Горло красное, и температура самая мерзопакостная — тридцать семь и пять. А жаль — она у меня компанейская и незнакомых мужчин просто обожает!

Они посмеялись. И в это время у молодого человека родилась одна маленькая, но вполне перспективная мысль.

— Наталья! — самым доброжелательным тоном сказал он. — А велик ли у вас дома, так сказать, бардачок-с?

— Ну, не слишком, — замялась его спутница. — А что такое?

— Знаете что? Уж коли не судьба мне нынче откушать у вас полуденного кофия, не пригласили бы вы меня в гости вечерком? Так сказать, на предновогодний чай?

— Ого! — засмеялась Наталья. — А вы не привыкли отступать перед трудностями!