Это откровение удивило.
– Правда?
Глаза Грейсона сверкнули, а голос уподобился нежному мурлыканью.
– Правда, малышка, – ответил он. – Ни разу в жизни сердце мое не раскрывалось так, как раскрылось навстречу тебе.
Джейн слишком глубоко погрузилась в новые, доселе не изведанные ощущения, а потому искреннее признание не пробудило чувства вины. Утрата девственности оказалась куда более сложной и болезненной процедурой, чем можно было предположить, однако, даже несмотря на первобытную грубость, заключала в себе немало увлекательного. Оказывается, надо всего лишь неотступно следовать таинственным приказам плоти. Прикосновения, объятия. Столкновение, проникновение, соединение, слияние. Прекрасное напряженное мужское тело в таинственных отблесках лунного света. Яростная красота физической любви вызывала в душе трепет.
Грейсон изо всех сил пытался держать свою плоть в узде, чтобы первый же толчок не привел к освобождению. Еще не успевшие растянуться шелковые ножны плотно охватили кинжал. Напряжение заставило сжать зубы. Если девочка еще хоть раз вот так соблазнительно вздрогнет, он тут же взорвется. Грейсон терпеливо ждал и, лишь почувствовав, что возлюбленная наконец-то расслабилась, дал себе волю. Он проник настолько глубоко, что боялся сделать ей больно.
Освобождение вернуло ощущение реальности, позволило отдохнуть от напряжения. Грейсон услышал, как возлюбленная шепчет его имя, и, обняв хрупкие бело-розовые плечи, осторожно отступил. Джейн казалась такой маленькой и беззащитной, но в страсти ничем не уступала ему самому. Сейчас любовники лежали рядом, словно два воина, согласившиеся на перемирие после долгой утомительной схватки, – усталые, истощенные, ликующие.
Седжкрофт планировал эту победу с той же твердой, даже безжалостной решимостью, с какой делал все в своей жизни. Однако он не смог учесть одного обстоятельства: чувств, вызванных окончательным завоеванием. Нежно прижимая к груди теплое, ставшее родным существо, вслушиваясь в согласный ритм двух сердец. Грейсон неожиданно для самого себя испытал такие чувства, которые никак не вписывались в картину безжалостной и изощренной мести. Нежность обезоружила сердце, лишив его привычной брони. Маркиз Седжкрофт еще не знал такой абсолютной и искренней любви.
– Я хочу сказать… послушай, Грейсон, как ни странно, любовница из меня все-таки вряд ли получится. Не можем же мы все время вести себя как язычники.
Седжкрофт и сам прекрасно это понимал. Это прелестное существо было создано для брака и материнства. Душевные страдания девушки вызывали острое чувство вины. Но нельзя было так быстро и легко простить обманщицу. Необходимо сначала закончить игру и лишь после этого проявить великодушие и милосердие.
Лицо Джейн красноречиво отражало переход от счастья и любовного порыва к сложностям реальной жизни.
– Но стать куртизанкой я тоже не могу.
– Не волнуйся, Джейн, – успокоил Седжкрофт. – Прежде чем принять этот статус, тебе предстоит еще многому научиться.
– Но выхода нет, Грейсон. Нам придется пожениться.
– Пожениться? – Он с ужасом схватился за сердце. – О Боже правый, да лучше пистолет и пулю в висок!
Джейн слегка прищурилась:
– Но ведь брак – реально осуществимая возможность.
– Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к этой пасторской мышеловке. – Грейсон лукаво улыбнулся. – Даже притом, что мышка просто очаровательна.
Джейн глубоко вздохнула.
– Я приличная женщина, во всяком случае, была ею совсем недавно. А ты, грубый варвар, сумел убедить моих родителей в собственной респектабельности.
– Неужели ты делаешь мне предложение, милая? – Грейсон явно забавлялся.
– Боюсь, что да, – недовольно признала собственное поражение Джейн.
Седжкрофт расстроенно вздохнул.
– А мне-то казалось, что мы пришли к взаимовыгодному соглашению.
– Судьба шлюхи меня не слишком устраивает, – негодующе отрезала девушка.
– Не устраивает? Мне кажется…
– Где тот пистолет, о котором ты говорил?
Грейсон медленно провел пальцем по животу возлюбленной нежное тело отозвалось легкой дрожью волнения.
– Значит, ты считаешь, что нам следует пожениться? Позволь мне день-другой подумать. Возможно, в конце концов я смогу принять положительное решение.
Эту прекрасную ночь Грейсон посвятил пробуждению великолепного, но неопытного тела. Впервые в жизни он не считал нужным предохранять подругу от возможной беременности. Да, пусть Джейн подарит ему детей – он готов оберегать и лелеять и ее саму, и будущих малышей. Подруга, любовница, жена. Он все-таки обрел единственную в мире женщину и скоро поведет ее к алтарю. Красавица будет принадлежать ему перед Богом и людьми – на всю оставшуюся жизнь.
Глава 20
Джейн с интересом оглядела утратившую респектабельность спальню. Да, эта ночь запомнится надолго. Перевернутые стулья, на полу – пустые бокалы, в которых накануне искрилось шампанское, женская сорочка, висящая на спинке кровати, словно символ полной и безоговорочной капитуляции.
Как же такое могло произойти? Ведь до недавних пор мисс Уэлшем была вполне приличной молодой леди – такой благонравной, такой целомудренной. Да, в глубине девичьей души всегда кипело свободомыслие и бушевала непокорность, но то, чем они с Седжкрофтом занимались сегодня ночью, не укладывалось ни в какие рамки. Любовь к этому необычному человеку изменила не только саму Джейн – она перевернула весь окружающий мир. А потому одна лишь мысль об отсутствии полной и абсолютной взаимности казалась нестерпимой.
За дверью послышались нерешительные шаги. Потом раздался негромкий стук. Джейн затаила дыхание, но ручка не повернулась. Это, конечно, Саймон, подумала девушка и осторожно, чтобы не побеспокоить соучастника ночных безумств, сползла с кровати. Быстро накинув нежно-голубой, цвета незабудки, легкий халатик и выудив откуда-то из-под кровати дорожные ботинки, направилась к двери. По пути взглянула в зеркало и увидела отражение незнакомой уставшей женщины.
Спускаясь по лестнице, Джейн вспомнила, что в Брайтоне вместе с мужем, отставным адвокатом, живет тетушка Найджела. Поскольку пребывание на вилле маркиза Седжкрофта лишь распалит дремлющую в душе и теле порочность, то самым разумным будет попросить убежища до тех, пор, пока Саймон не решит вернуться домой, в Лондон. Неизвестно, правда, согласится ли кто-нибудь с ней разговаривать – после всего, что она натворила.
Осторожно, на цыпочках пробираясь между мраморными колоннами холла, Джейн увидела накидку и ридикюль очевидно, это дворецкий так аккуратно повесил вещи на вешалку, пока наверху, в спальне, господин пробуждал самые распутные свойства души их обладательницы. Завернувшись в пелерину, девушка взглянула на входную дверь: тяжелые дубовые створки венчало небольшое веерообразное окно, сквозь которое пробивались солнечные лучи. Неверным дрожащим светом они нарушали сонный покой и мирный полумрак виллы. Джейн подумала, что если в этот ранний час она в одиночестве отправится на набережную, то будет выглядеть как настоящая куртизанка. Впрочем, если Седжкрофт ничего не изменит в сложившихся отношениях, то неизбежно придется привыкать к новой роли.
