Маркиз покачал головой:
– Женщины готовы простить все на свете. Не забывай, девочка, что твой бывший жених – Боскасл, и именно поэтому я взял на себя роль защитника. Что подумают люди, если я не устрою образцово-показательный скандал? И что сказал бы отец, если бы узнал, что старший сын не сумел поддержать честь и достоинство семьи?
От безысходности и беспомощности Джейн даже прикрыла глаза.
– Пожалуйста, Хит, постарайтесь убедить брата. Мне не под силу свернуть его с пути прямолинейного мужского упрямства.
Хит не поднимал глаз – казалось, он и сам растерялся.
– Конечно, я постараюсь сделать все возможное, но брат редко прислушивается к советам.
Гостья взглянула на маркиза серьезно, даже печально.
– Да, я знаю. Остается лишь надеяться на лучшее. Ну, а мне пора подняться в свою комнату.
Грейсон схватил ее за руку, не позволив сделать ни шагу.
– Завтра мы приглашены в Пламптон на скачки, если тебе это интересно. А сегодня днем на набережной будет выступать театр марионеток. Думаю, стоит туда отправиться перед вечерним балом. – Маркиз со значением улыбнулся: – Разумеется, если ты не предпочтешь снова остаться со мной наедине. Честно говоря, мне это нравится куда больше.
Джейн с ужасом почувствовала, как сильная рука скользнула по спине. Но вместо того чтобы воспротивиться нескромной ласке, она против собственной воли прильнула к возлюбленному, словно тепло близкого тела неумолимо притягивало. Хит наблюдал за происходящим молча, увлеченно.
– Сейчас же прекрати безобразничать, – твердо потребовала Джейн.
– Поцелуй меня перед уходом.
– Убери руку, грубый завоеватель! – Пытаясь отстраниться, девушка уже почти шипела.
Грейсон продолжал нежно гладить подругу пониже спины.
– Только после того, как ты меня поцелуешь.
– Но ведь твой брат смотрит!
– Ничего страшного, он такое уже видел.
– Грейсон, ты просто…
– Поцелуй, – категорично отрезал Седжкрофт. – Хит, отвернись или закрой глаза.
Гостья наклонилась, чтобы прикоснуться губами к гладкой, свежевыбритой щеке, однако уже через секунду оказалась на коленях Грейсона, крепко обнимая его за шею. Он целовал возлюбленную нежно и чувственно, как и она, задохнувшись от полноты ощущений. Когда же наконец снова поставил Джейн на ноги, глаза его светились откровенным желанием.
Девушка направилась к двери. Энергия неутоленной страсти зарядила комнату подобно шаровой молнии. Тело не могло забыть ощущения близости. Гордость не позволяла оглянуться и посмотреть на реакцию Хита, но, остановись Джейн хоть на минуту, она непременно перехватила бы многозначительный взгляд, которым обменялись братья. В эту минуту Грейсон не скрывал ни искренней любви, ни пылкого вожделения.
– Ого, – наконец подал голос младший из братьев. – Честно говоря, после этой краткой, но выразительной сцены я чувствую себя серьезно обделенным. Поздравляю, теперь все понятно. Когда вы рядом, вовсе не нужно зажигать ни камин, ни свечи.
– Поздравлять рано. – Голос маркиза слегка охрип от волнения.
Лишь усилием воли он подавил желание выйти вслед за любимой. Не прилагая усилий, эта женщина полностью покорила некогда столь властного и самолюбивого человека. – Я же еще не отвел красавицу к алтарю. Она вполне может улизнуть и от меня.
Братья помолчали.
Хит, озабоченно нахмурившись, заговорил первым:
– Как видишь, планы и схемы имеют обыкновение развиваться по собственным законам. Джейн поистине восхитительна, и девочка явно тебя обожает. Так что играть с ее сердцем просто грешно.
Грейсон ответил совсем тихо:
– Я тоже ее обожаю. В кабинете, в верхнем ящике письменного стола, лежит лицензия, которую мне удалось получить перед самым отъездом из Лондона. От полной и абсолютной респектабельности нас с Джейн отделяет всего лишь один-единственный день.
– Тогда расскажи ей обо всем, что знаешь. Ведь все равно рано или поздно придется это сделать.
– Непременно расскажу, – согласился маркиз, – но только когда наступит подходящий момент.
Сейчас он не сомневался, что если Джейн способна саботировать собственную свадьбу, она просто не будет уважать того, кто позволит водить себя за нос. Сообразительность и хитрость требовали от партнера равной изворотливости.
– Видишь ли, не хочу разочаровывать девочку, – задумчиво добавил Седжкрофт. – И не могу допустить, чтобы будущая жена имела основания сомневаться в моем уме.
– Затевать состязание с этой фантазеркой опасно. Ты можешь оказаться далеко не таким сообразительным, как считаешь сам.
– Но ведь совсем скоро нашей игре придет конец.
– А ты уверен, что выиграешь?
– Разве я имею право проиграть?
Хит покачал головой. Искренняя, не поддающаяся доводам разума любовь Джейн к старшему брату по-настоящему тронула сердце полковника. Джейн и Грейсон выглядели прекрасной парой – природа словно создала их друг для друга. Этот брак мог оказаться спасительным для находящегося на грани распада клана. Пока младший из братьев не познакомился с Джейн лично, он не мог понять, чем ей удалось с такой легкостью приворожить Грейсона. Но теперь все стало ясно. Разве мог маркиз найти другую столь же решительную и отважную женщину, силой личности равную ему самому? Эти двое на редкость удачно дополняли друг друга.
– Откройся любимой, Грейсон. Поверь моему чутью. Расскажи обо всем сегодня же, после бала – ведь последствия могут оказаться куда более серьезными, чем ты ожидаешь. – Хит спрятал улыбку. – С огромным интересом буду наблюдать, чем закончится эта удивительная история.
Глава 21
Джейн стояла у двери спальни, не имея сил войти, и пыталась совладать с нервами. Если Хит уже обнаружил Найджела и Эстер, то рано или поздно один из них все равно не устоит и откроет тайну ее участия в этой более чем скандальной истории.
Конечно, Найджел был и остается другом, а потому до определенной степени будет защищать соучастницу. Но разве можно ожидать твердого противостояния таким людям, как Грейсон и Хит? Особенно опасно, если Грейсон бесповоротно упрется в тупую затею дуэли. Найджел способен потерять сознание от одного лишь вида порезанного пальца. Его жена куда больше годится на роль отчаянного дуэлянта. Жизнь оборачивается таким образом, что, вполне возможно, самой Джейн придется выступить в роли секунданта друга детства.
Оставался лишь один выход – честно и открыто во всем признаться. Покаяться перед всеми сразу. Ну, а потом сдаться на милость Сесили и ее жениха-герцога и терпеть презрение светского общества. Возможно, придется зарабатывать на жизнь гувернанткой в их семействе и ради куска хлеба шлепать непослушных малышей. Но все же самое страшное – это реакция самого Грейсона. Вряд ли он покажет, насколько ранил душу обман; скорее в приступе ярости одним-единственным ударом убьет обманщицу.
