– Товарищ Фидель, – начал я и почувствовал, что таким обращением уже приоткрыл дверь для доверительного разговора. – Хотел бы изложить вам мое видение прежде всего российско-кубинских отношений. Нам нужно понять (специально сказал: нам), что в новых условиях в них отсутствует идеологический фактор. И это не какая-то историческая пауза. Идеологическая основа, на которой строились наши отношения раньше, уже не вернется. И мы сошли с нее, да и вы тоже. Но следует ли нам в таких условиях разбегаться в разные стороны? Конечно нет. И история, сблизившая наши народы, да и сегодняшние геополитические интересы однозначно приводят к такому выводу.
Фидель слушал внимательно. Одобрительно кивал, когда я говорил:
– Не только России, но и многим другим, особенно латиноамериканским странам, нужна независимая, свободная Куба. Вместе с тем с учетом новых реалий мы заинтересованы в нормализации отношений этой свободной Кубы с Соединенными Штатами.
Фидель высказался незамедлительно:
– Я полностью разделяю эти взгляды. Вы должны знать, что мы не хотим обострять отношения с США и готовы к компромиссам. Более того, даже проявляемую американцами жесткость в отношении Кубы на нынешних переговорах по вопросам эмигрантов мы не драматизируем, связывая ее с промежуточными выборами 8 ноября во Флориде. Мы передали руководству США, что не откроем границы, чего они очень опасаются, так как в эмиграционную волну попадают далеко не лучшие люди.
По словам Ф. Кастро, он хорошо понимает, что должен исходить в своей политике из новых условий. Поэтому Куба отказалась от поддержки любых антиправительственных сил в Латинской Америке, пошла на прекращение всех операций на Африканском континенте. Нормализация отношений с США Кубе нужна и как прелюдия к снятию блокады, против которой уже выступают практически все латиноамериканские страны и Канада, многие европейские государства.
– Мы заинтересованы и в том, – сказал Фидель, – чтобы создалась ситуация, при которой кубинские эмигранты, проживающие в США, начали вкладывать свои капиталы в нашу экономику. По имеющимся данным, перемены имеют место и в умах кубинской эмиграции. Далеко не вся она противится нормализации отношений Кубы с США, в том числе по той же причине – хотят выгодного для себя экономического взаимодействия, иными словами, развернуть «эмигрантский бизнес» на Кубе. Но в эмиграции есть и «непримиримые». К огромному сожалению, именно эта группа выходит на администрацию США.
Ф. Кастро пошел в разговоре со мной еще дальше. Он попросил, чтобы российское руководство в своих контактах с американским довело до него готовность и желание Кубы улучшить отношения с Соединенными Штатами. «Мы вам будем очень признательны за это».
В дальнейшем выяснилось, что Ф. Кастро очень хорошо понимал, насколько важны для Кубы начавшиеся реформаторские процессы в экономике, которые ведут к демократизации в обществе. Но мы будем делать все, чтобы она не сопровождалась «разрушительным вихрем».
– Тебе нужно подробно поговорить о наших экономических делах, о планах реформ с Лахе и Родригесом, – сказал он.
Очень внимательно отнесся Фидель к моим разъяснениям о процессах, происходящих в нашей стране. Я подчеркнул неизбежность перемен, рассказал о достигнутом, но и о трудностях, не сглаживая углы. Кастро живо интересовался деталями. По всему чувствовалось, что перемены в нашей стране рассматривались им через призму таких вопросов: останется ли Россия могущественной? будет ли она играть активную роль на международной арене?
Еще прямолинейнее высказался Рауль Кастро, с которым я встретился на следующий день в его кабинете в министерстве революционных вооруженных сил. С ним тоже как-то сразу установились товарищеские отношения.
– Даже если завтра вы решите стать монархией, – заметил он, – и тогда для нас самое главное, чтобы Россия была стабильной, сильной и дружественной Кубе державой.
На стене кабинета висели портреты всех советских военачальников, когда-либо находившихся на Кубе в качестве советников.
– А где фотография Дмитрия Язова? – спросил я.
– Ты знаешь, – с хитрой улыбкой ответил Рауль, – перед твоим приездом снял, не знал, как отреагируешь, а мы хотим иметь с вами отличные отношения. Но друзей не забываем. И конечно, повешу этот портрет на его законное место.
И с братьями Кастро, и с другими говорили о перспективах развития торгово-экономических отношений между нашими странами. Понимая экономические трудности России, они тем не менее в неконфронтационной манере давали понять, насколько важно для них, чтобы мы выполняли свои обязательства по уже заключенным в последний период сделкам и соглашениям. Особенно задевало их, что постоянно нарушаются договоренности по встречным поставкам нашей нефти на Кубу и их сахара в Россию. До поездки в Гавану я разговаривал с руководителями одной из крупных российских частных компаний, занимавшейся этим бизнесом. У нее были свои претензии – некачественный сахар-сырец, поступающий к нам. Сказал об этом кубинцам.
– А что нам делать? – отпарировали они. – Нам нужна нефть в момент сафры, а ваша компания, получая государственные квоты на поставку нефти – мы это знаем, – продает ее на Запад. Тогда мы вынуждены покупать, не ожидая ваших поставок, нефть в Латинской Америке и в результате продавать предназначенный вам к отправке высококачественный тростниковый сахар. Когда же с опозданием поступает нефть от вас, то остаются остатки этого сахара.
Особенно кубинцев возмутило, что в день моего приезда по одному из российских телевизионных каналов был передан комментарий, выставлявший Кубу в самом неприглядном свете как торгового партнера. Вернувшись в Москву и встретившись с руководителями нашей компании, я выслушал извинения за эту публикацию, «подготовленную одним из клерков и непродуманную по времени передачи в эфир». Полученные мною заверения о том, что они уладят все разногласия с кубинцами, похоже, были выполнены.
Кубинские руководители в беседах со мной подчеркивали – и я уверен, что это действительно отражало их намерения, – свою готовность предоставить льготные условия для российских компаний в самых различных отраслях кубинской экономики. К большому сожалению, этот призыв оказался не услышан, а тем временем бурную активность на Кубе проявляют канадские, испанские и другие фирмы.
Талантливыми исполнителями, заинтересованными в успехе экономических реформ на Кубе, были К. Лахе и X.-Л. Родригес. После разговоров с ними у меня не осталось сомнений, что кубинцы достаточно твердо взяли курс на внедрение основных элементов рыночной экономики. Их особое внимание привлекали китайская и в определенной степени вьетнамская модели перехода к рынку, которые, по их словам, «позволяют во многом сохранить политическую базу». Между тем обратил на себя внимание больший акцент моих собеседников на государственные структуры в реформировании страны, чем на партийные. Я не думаю, что из этого можно было сделать вывод о противопоставлении «молодых реформаторов» «старому руководству».
