только что познакомился с ним, — осторожно ответил Бэзил.
— Он не такой плохой парень, если узнать его поближе. И он умеет поднять настроение. Он прямо как моя мать.
— Правда? — Бэзил чуть оживился. — Твой отец тоже такой?
— Ну, знаешь, папа не получил такого образования, как Джимми. Брат учился в школе-пансионе в Маргейте. Ты ведь тоже ходил в школу-пансион?
— Да, я учился в Хэрроу.
— Ах, в Хэрроу не такой хороший воздух, как в Маргейте.
— Действительно, — согласился Бэзил.
— Подойди и сядь рядом со мной, любимый. Я так рада, что мы одни. Я хотела бы провести всю жизнь наедине с тобой. Ты любишь меня, правда?
— Да.
— Сильно?
— Да, — повторил он улыбаясь.
Дженни долго испытующе смотрела на него, и ее глаза вдруг потемнели. Она отвернулась.
— Бэзил, я хочу сказать тебе кое-что, и это жутко тяжело.
— Что случилось, дорогая?
Он обнял ее за талию и притянул к себе.
— Нет, не надо. — Она поднялась и сделала пару шагов в сторону. — Пожалуйста, оставайся там. Я не смогу это сказать, если буду смотреть на тебя.
Он замолчал, задаваясь вопросом, что у нее на уме. Она заговорила отрывисто, словно это стоило ей неимоверных усилий.
— Ты уверен, что любишь меня, Бэзил?
— Совершенно уверен, — ответил он, стараясь улыбнуться.
— Просто я не хочу, чтобы на мне женились из жалости или чего-то вроде того. Если ты делаешь это, поскольку считаешь, что так надо, то лучше я останусь одна.
— Но почему ты сейчас так говоришь, Дженни?
— Я обо всем подумала. На днях, когда ты сделал мне предложение, я была так счастлива, что не могла рассуждать здраво. Но я так сильно люблю тебя и смогла посмотреть на все с другой стороны. Я не хочу причинять тебе боль. Знаю, что не принадлежу к тому кругу женщин, на которых ты должен жениться, и не хочу принуждать тебя. — Ее голос задрожал, и она заставила себя продолжить, а Бэзил, не шелохнувшись, вслушивался в каждое ее слово. Он не видел ее лица. — Мне надо знать, действительно ли у тебя есть ко мне чувства, Бэзил. И если нет, тебе достаточно об этом сказать, и мы расстанемся. В конце концов, я не первая девушка, которая попала в беду, и я могла бы справиться с этим, ты знаешь.
На мгновение он засомневался, и его сердце сжалось от боли. Вспомнился практичный совет мисс Ли и презрение матери. Теперь Дженни предложила ему возможность отказаться от брака, и разве не лучше было бы ухватиться за нее?
Свобода маячила перед ним, и он торжествовал. Пара легких слов — и он сможет оставить позади ужасный кошмар и начать жизнь с чистого листа, теперь уже став мудрее и лучше. Но Дженни повернулась, и в ее прекрасных печальных глазах он увидел невероятное беспокойство. В тошнотворной муке ожидания она едва могла дышать. Ему не хватило сил сказать правду.
— Дженни, не мучай себя, — судорожно выдавил он. — Ты и меня мучаешь. Ты знаешь, что я тебя люблю и хочу на тебе жениться.
— Честно?
— Да.
Она глубоко вздохнула, и тяжелые слезы заструились по ее щекам. Какое-то время она молчала.
— Ты спас мне жизнь, Бэзил, — сказала она наконец. — Я решила, что если ты не захочешь на мне жениться, то я покончу с собой.
— Какую чушь ты несешь!
— Я говорю серьезно. Я не смогла бы это пережить. Уже все продумала: я дождалась бы темноты, а потом отправилась на мост.
— Я приложу все силы, чтобы стать тебе хорошим мужем, Дженни, — пообещал он.
Но когда Дженни удалилась, Бэзила, совершенно разбитого, охватил приступ неконтролируемой депрессии. Он вспомнил, как мисс Ли сравнила жизнь с игрой в шахматы, и теперь с горечью вспоминал каждый ход, который следовало сделать иначе. Снова и снова он думал, что если бы действовал по-другому, все могло завершиться хорошо. Но каждый раз в итоге партии выходило, что совершенно не важно, как поступить, все равно становилось ясно, насколько зловещие последствия его ждут. Ни один ход не поддавался исправлению, но в момент совершения почему-то представлялся незначительным. Сама игра была несправедлива, ибо ее суть постоянно скрывалась под маской тривиальности. А потом Бэзилу и вовсе показалось, как будто выбора никогда и не было, он чувствовал себя беспомощным во власти силы более великой, и судьба, обретшая раз в жизни явные и отвратительные очертания, руководила каждым его шагом, словно он был марионеткой. Теперь перед ним вырисовывалась мрачная и тоскливая жизнь, и даже ребенок, мысль о котором грела его больше всего, не мог его утешить.
— О, что же мне делать? — стонал он. — Что мне делать?
Он с содроганием вспомнил об угрозе Дженни совершить самоубийство и понял, что она смогла бы сделать это без колебаний. Его внезапно охватило желание так же покончить со всеми сомнениями и страданиями, но, стиснув зубы, он вскочил.
— Я не буду таким трусом! — дико завопил он. — Раз я расстелил постель, то должен в ней спать.
Глава 9
Через пару дней Бэзил женился, и когда Фрэнк, помогавший ему в ходе весьма неприятных процедур в муниципалитете, вернулся к себе, то увидел Реджи Бассетта, который удобно устроился в одном кресле, положив длинные ноги на другое. Рядом лежали сигареты Фрэнка и стоял стакан виски с содовой.
— Вижу, вы чувствуете себя как дома, мой друг.
— Я проходил мимо, и у меня не было никаких дел, так что я решил заглянуть. Моя мама считает, ваше общество положительно на меня влияет. Свадьба закончилась?
— Что вам об этом известно? — резко спросил Фрэнк.
— Больше, чем вы думаете, старина, — с ухмылкой ответил Реджи. — Мать сообщила мне, причем в назидательных целях. Она говорит, Кент женился на официантке, и это следствие того, что он вращался в дурной компании и ходил по пабам. Для чего он это сделал?
— На вашем месте я не совал бы нос в чужие дела, Реджи.
— Если все из-за того, что он обрюхатил ее, то он полный осел. Если бы я влип в подобную историю, то скорее устроил бы так, чтобы дамочка просто исчезла.
— Меня ждет работа, мой друг, — заявил Фрэнк. — С вашей стороны было бы лучше уйти.
— Ладно! Только я еще немного выпью, — сказал Реджи, подливая себе виски. — Собираюсь встретиться за чаем с миссис Кастиллион.
Фрэнк насторожился, но ничего не сказал. Реджи посмотрел на него, улыбнувшись с неимоверным самодовольством, и подмигнул:
— Неплохо я поработал, да? Учитывая, что мы знакомы всего две недели. Но с
