Он вцепился в нее, словно эти раздумья о странном металле кольчуги могли защитить от того, что его ожидало, однако спасения не было. Тот, кто считал, что ему повезло, пожалел, что сумел выплыть, встретившись взглядом с владельцем кольчуги. Как будто бы множество острых иголок впилось в мозг, мучительной болью пронзая его, выпивая все чувства, желания, мысли… Из двух черных дыр, обрамленных блестящим золотым ободком, смотрел Мрак…
Сеть Защитников напряглась и задергалась, словно простой невод, где оказалась огромная рыбина. Норт ясно чувствовал каждый толчок жгутов Силы, прижавших “добычу” к земле Гальдорхейма.
— Он здесь! Черный Дух возвратился в Гальдор, — понял Норт.
Он давно ждал его появления, хоть и надеялся, что это будет позднее. Теперь время вышло! Пульсация Сети сказала: Эногаранэ далеко, у морского отвесного берега, и он не сможет повторно использовать перт. (Сеть надежно держала Дух, не позволяя уйти за пределы Пространства, доступного людям.)
— И это уже хорошо, — мимоходом подумал Хранитель. — Теперь Черный Дух не сумеет мгновенно являться там, где ему нужно. Конкретному телу, в которое он воплотился, под действием Сети придется потратить достаточно времени, чтобы куда-то дойти. Создать перт, оставаясь в пространстве Гальдора, нельзя!
Норт не знал, есть ли конь у пришедшего монстра, и как скоро он доберется до первых людских поселений.
— За сутки всем нужно успеть уйти в Лес, — решил Норт. — За Щиты.
Сеть ему позволяла понять, куда движется Дух, и из нескольких тайных стоянок избрать ту, которая дальше других от пути человечьего тела Эногаранэ. Срочно вызвав одного из крестьянских мальчишек, которые круглые сутки дежурили возле дома-холма, Норт велел ему мчаться с запиской к Человеку Двора.
Получив письмо Норта, Хейд сразу велел людям скрыться в лесу. Те, кто жил рядом с замками вирдов, исполнили этот приказ, как и семьи хозяев. Поместья, деревни, лесные сторожки пустели почти на глазах. Только два замка жили своей прежней жизнью, ничуть не желая прислушаться к Норту.
— Надеюсь, что Руни сумеет на время сдержать Черный Дух! А потом Орм поймет, что к чему, и найдет нас, — сказал Хейду Норт, когда все собрались у землянок. — Но Хлуд обречен!
Развеселая жизнь в замке Вальгерда, который никто не пытался оспорить у новых хозяев, казалась для Хлуда пределом мечтаний. Сначала главарь опасался, что Бронвис предъявит права на наследство погибшего брата, и Хейд ей поможет при помощи вирдов вернуть его. Но Человеку Двора было некогда с этим возиться, и Хлуд понял, что замок только его.
За то время, что прошло после смерти Вальгерда в огне Белой Рыси, бандиты совсем распустились. Не трогая вирдов, они вытворяли в ближайших деревнях такое, что люди не знали, что делать. Теперь Хлуд считал, что не только селения, раньше принадлежавшие Вальгерду с Бронвис, но и деревни, считавшие Орма своим господином, его. (Затворившись за стенами замка, Орм больше не мог защитить их.)
Когда как-то раз потрясенный дозорный сказал Хлуду, что его ищет Хранитель, он почувствовал гордость. Его самолюбие было отомщено. Он, Хлуд, бывший изгой, презираемый вирдами, словно обычный бандит, теперь был упоен своей властью, заставившей Норта прийти к нему.
Правда, визит оказался не слишком приятным. Хранитель, открыто высказав все, что он думал о “шайке, утратившей честь и достоинство”, начал стращать их какой-то нелепой угрозой. Скажи он о войске, идущем в Гальдор, Хлуд бы мог и поверить. Но сказка про Черного Духа, чье полное имя опасно знать людям, смешила. Вообще-то Хлуд был суеверен, но эта побасенка мало задела его. Пригрозив деревенщинам, честно снабжавшим его замок пищей, прислугой и шлюхами, что он накажет любого, кто сеет нелепые слухи, Хлуд зажил в свое удовольствие.
Вечером, после удачной “охоты”, когда перепившая банда травила не дичь, а смазливых крестьянок, они возвратились назад. Заперев на засов ворота и подняв мост, Хлуд думал, что сделал достаточно. Ставить дозорных казалось ему глупым.
— Вирды завидуют нам! Нашей дерзости, нашей отваге! Они не решаются жить так, как мы! И они опасаются нас, так как знают, что мы легко справимся с каждым из них! — постоянно твердил Хлуд ватаге, пока не поверил во все, о чем сам говорил.
Осторожность, когда-то присущая Хлуду, исчезла. Он и не заметил, как сам уподобился Вальгерду, чье отрицание всех человеческих норм раньше все же смущало его. Хлуд, познав безнаказанность, быстро уверовал, что его прихоть — единственно важный закон.
Продолжая гульбу, вся ватага ввалилась в центральную залу. Пинками послав за вином часть служанок, они, продолжая орать непристойные песни, сгрудились за крепким столом… Они были настолько пьяны, что туман, вдруг возникший вокруг, показался им лишь дымом факелов.
— Ну и чадят! — громко выкрикнул кто-то из дикой толпы. — Хлуд, пора задать трепку прислуге, а то они просто удушат нас этим угаром!
Но странный туман все плотнее сгущался, темнел, завивался в большой клуб.
— Да что за дерьмо! — возмущенно воскликнул один из собравшихся, видя, как клуб превратился в воронку. — Ведь там человек!
Страх гребца, его паника, боль поддержали того, чей набор имен много веков внушал ужас. Вернувшись в Гальдор через перт, он утратил часть Силы, однако душа, послужившая пищей, смягчила извечный мучительный голод. Дух верил, что вскоре получит то, что заслужил, но путь выдался трудным. Два тощих бродяги, случайно забредшие в чащу, не слишком понравились. Странная Сила Гальдора, лишившая тело возможности вновь создать перт, раздражала, сжирая часть Мощи, наполнившей монстра.
Пустота гальдорхеймских лесов лишь усилила злобу, сжигавшую плоть. Без подпитки конкретная память о жизни мужчины, вобравшего Дух, не могла возродиться, и это мешало. Для полной победы над человеческим племенем Эногаранэ нужен был человеческий опыт того, кто, поправ все людские законы, призвал к себе Дух. Пища и позабытое имя мужчины, в чьем теле он жил, вновь могли возродить первозданную Мощь монстра, но опустевшие замки и хижины не помогали ему.
Этот замок, к которому он вышел после бесплодных скитаний, буквально наполнил Дух новой могучею Силой. В нем были не просто живые создания. В тех, кто укрылся за стенами, билась желанная, сладкая злоба, сам запах которой манил, обещая отменнейший пир.
Чем сильнее человек презирает других, тем он ближе, доступнее Черному Духу. Спугнуть ослабевшего монстра, лишенного пищи и памяти, может только любовь, но ее в замке не было. Ненависть, страх, честолюбие, похоть, амбиции просто кипели за стенами. Дух полагал, что не сможет создать новый перт, но нежданный источник подпитки вдохнул в него новую Мощь, открывавшую ход к долгожданной добыче. Воронка-проход распахнула Пространство, позволив шагнуть прямо к пестрой толпе, потерявшей контроль над собой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
