— Я верю, — со странной улыбкой, в которой смешались и радость, и грусть, очень тихо ответила Руни. — Я тоже ждала тебя, Эрл. Ты останешься здесь?
— Я не знаю. Я очень хочу быть с тобой, но…
Эрл долго рассказывал Руни про жизнь в Агеноре, однако признаться, что он — Ливтрасир, не посмел. Он уже не хотел, чтобы Руни пошла за ним лишь потому, что его называли Вождем Агенора. Теперь, вспоминая о том, что недавно считал свою новую славу единственным шансом вернуть ее, Эрл понимал, что цеплялся за ложный мираж.
Он не знал, что решила лесянка. Прошел еще день… Ночь на миг показалась ему долгожданным ответом. В тот вечер они потянулись друг к другу, забыв обо всем, не пытаясь задуматься, чем это может потом обернуться. Сомнения, стыд, нерешительность сгинули в этом нежданном потоке безумия, вдруг охватившем их. Страстный порыв был сильнее рассудка и страхов из прошлого…
Утром лесянка нежданно взялась за уборку.
— Я раньше терпеть не могла заниматься такими делами, — с улыбкой сказала она, прочитав в глазах Эрла вопрос. — А теперь я хочу, чтобы в домике было уютно!
И это был настоящий ответ! Руни думала, что он останется здесь, вместе с ней, несмотря на рассказы о городе.
— Я не могу! Я люблю тебя, но не могу здесь остаться! Пойми, я им нужен! Я нужен тем детям, которые снова вернулись в свои семьи, нужен друзьям. Нужен людям, которые верят мне. Я не могу их покинуть! Я должен быть там, понимаешь?!
Эрл знал, что слова причиняют ей боль, ждал упреков, обиды, отчаянья.
— Если ты знал, что уедешь, зачем же ты мне не сказал это сразу? — могла спросить Руни, и он бы не смог ей ответить. Слова: “Едем вместе со мной!” показались бы ей отговоркой. Эрл видел, что именно Лес дал ей новую жизнь. Не понять, что лесянка не может жить в городе, мог лишь глупец, озабоченный только собой.
— Понимаю, — сказала ему Руни с прежней улыбкой, в которой мелькнул непонятный задор. — Но пока Агенор подождет! Ты сейчас нужен здесь. Сходи в чащу за хворостом! Чем больше ты принесешь, тем мне будет приятнее.
По указанию Руни потом он ловил рыбу в озере, чтобы развесить ее над костром. (Руни твердо решила пополнить остатки запасов еды, сохранившейся на чердаке.) За четыре дня оба они подготовили дом к новой жизни. Дрова, минимальный запас еды, полный порядок не только внутри лесной хижины, но и во всех сундуках… (Руни целыми днями сушила старые вещи.) Ночами они были вместе, забыв обо всем, но порой в страстной ласке мерещилась горечь разлуки…
— Я больше уже не могу ждать, я должен вернуться, — сказал Эрл, когда понял, что Руни сможет остаться одна. — Завтра я уезжаю.
Ему было трудно сказать это Руни, однако лесянка опять улыбнулась, как будто ждала этих слов. Ни обиды, ни злости, ни горя, лишь только спокойная радость искрилась в больших темно-синих глазах.
— Неужели ей все безразлично? — с негаданным гневом подумал Эрл.
Утром, седлая коня, он все время ждал, что Руни скажет ему на прощание. Эрл не хотел, чтобы Руни страдала, однако ее безмятежность всерьез задевала его. Он отчетливо слышал, как Руни спустилась с крыльца, как приблизилась…
— Эрл, помоги мне закрыть в доме ставни, — спокойно сказала она.
— Для чего? — сорвалось с языка. (Слишком странной была просьба.)
— Мы едем прямо сейчас? — точно так же вопросом ответила Руни.
— Да, — не сразу поверив тому, что услышал, ответил он.
— Ты полагаешь разумным оставить открытые окна, когда домик пуст? — удивленно спросила лесянка и вдруг рассмеялась. — Не надо так странно смотреть на меня!
— Ты поедешь? Поедешь со мной в Агенор?! — повторил Эрл. — Но твой дом? Ведь мы… Для чего?
— Для кого! — перебила его Руни. — Здесь будут гости.
— Какие?
Лесянка вдруг стала серьезной.
— Не знаю. Когда я болела, я видела Ронн, свою мать. Я не знаю, пригрезилось мне, или дух ее впрямь говорил со мной… Только она попросила прибрать этот домик, помочь тем, кто будет в нем жить. Я исполнила просьбу!
— Так значит, ты знала давно, что поедешь со мной? — спросил Эрл, и она рассмеялась.
Они не могли ехать в чаще верхом, а первый день им пришлось вести Фрейра за повод сквозь заросли. Только под вечер они оказались на нужной дороге.
— Надеюсь, что мы доберемся достаточно быстро, — сказал Эрл, сажая ее на коня.
Неожиданно Руни так вздрогнула, что соскользнула вниз. В синих глазах вспыхнул страх.
— Что с тобой?! — спросил Эрл, обнимая ее.
— Я боюсь! — прошептала она. — Ты не чувствуешь, Эрл? Ничего?
— Что я должен почувствовать?
— Что-то плохое! Что-то очень плохое случилось сейчас!
— В Агеноре?!
— Нет, здесь, в Гальдорхейме… — ответила Руни.
— Поблизости?
— Нет, далеко… Я не знаю где, но что-то очень плохое! — опять повторила она.
“А вдруг Руни ошиблась? Вдруг “Служба” пробила наш Щит, пока я жил в лесу?! — с неожиданным страхом подумал Эрл. — Что теперь будет с людьми?! Они верили мне, а я бросил их…”
Только подъехав к воротам, Эрл понял, что зря волновался. Щит был снят, однако никто не пытался напасть. Гибель Мага Цветов, видно, так поразила Совет “Службы Магии”, что они не стали опять штурмовать Агенор.
Глава 11.
Он устал, он лишился всех сил… Он мечтал об одном: отдохнуть и поесть… Он единственный спасся… Корабль с товаром плыл в Фирод, который был больше легендой, чем городом. “Редкие камни, каких не видали у нас! Но путь очень опасен” — небрежно бросил купец, нанимающий судно, где он был гребцом… И когда капитан согласился, команда не стала роптать. Соблазненные платой, они позабыли о страхе… Расплата за дерзость недолго заставила ждать! Не доплыв до Фирода, корабль разбился о скалы сурового берега, где не ступала нога человека. Угрюмый лес больше пугал, чем притягивал, но он вошел в него, чтобы найти еду…
Он шел давно, потом лег… Он очнулся внезапно. Подстилка из ветвей незнакомых деревьев уже не могла защитить от промозглого холода голой земли, но не это нарушило сон. Не поняв, что к чему, он почувствовал: что-то не так. Непонятный туман покрыл лес и деревья, лишив ориентации. Вдруг он сгустился и начал клубиться воронкой, образуя проход…
— Вот так так! — изумленно подумал гребец.
Он совсем не был трусом, но этот туман был особым, наполненным жутью… Мужчина отчетливо видел: из зева воронки возник человек! Очень статный атлет с равнодушным, как будто бы мертвым лицом. Гребец даже не мог шелохнуться, когда тот пошел к нему. Тяжкая поступь, сверкание яркой кольчуги, покрытой…
— Золотом? Нет… У него не бывает такого холодного блеска. Но как она может блестеть? Ведь туман поглощает лучи солнца… Разве это возможно? — забилась тревожная мысль.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
