Забыв про полуночную молитву, отец Мило направился в сторону тех огней. Кожаные сандалии ступали совершенно бесшумно.
Огни — два факела, как стало заметно при ближайшем рассмотрении — перемещались по территории нового кладбища, где хоронили только последние полгода. Подойдя чуть ближе, отец Мило заметил трех мужчин. Они несли лопаты, носилки, ломы. Еще у одного на боку висела большая переметная сума, но в темноте и на таком расстоянии рассмотреть, так ли это, не получалось. Одеты все трое были как обычные горожане, но на глаза надвинуты шляпы.
Плетеные сандалии ступали бесшумно. Монаху удалось подобраться достаточно близко. Он остановился за кустами жасмина, разросшимися возле одного из надгробий. Ближе подходить было опасно.
Гробокопатели выбрали одну из могил, устроенную недалеко от молодого раскидистого клена. Она была вся завалена цветами, и отец Мило узнал ее — это к ней все лето ежедневно приходила и подолгу молилась и плакала та молодая женщина. Эту могилу уже пытались разрыть, но в первый раз грабителей что-то спугнуло. Долго же они ждали, чтобы вернуться!
Один взял оба факела, а два других человека споро принялись за дело. Под быстрый шепот третьего разгребли груду букетов и начали копать, подрывая каменную плиту.
Отец Мило колебался недолго. Его священным долгом была охрана кладбища, и он выпрямился, торопливо направляясь к гробокопателям.
— Остановитесь, нечестивцы! — Его крик пронзил ночную тишину. — Немедленно покиньте это место! Иначе гнев богов обрушится на вас, и сам Первопредок…
— Шезрулы? — вскрикнул один, в первый миг едва не бросившись бежать.
— Да ты что? — осадили его. — Это ж человек!
— Заткните его! — воскликнул тот, кто стоял в стороне с двумя факелами в руках. — Только этого не хватало!
— Убирайтесь вон!
Подбежав, отец Мило попытался оттолкнуть одного из гробокопателей в сторону от могилы.
— Не позволю осквернять священную землю!
— Да уймите его! Время дорого!
Один из копателей замахнулся лопатой. Уверенный, что он не станет бить, отец Мило не отступил. От удара потемнело в глазах. Боль окутала сознание…
Залитое кровью тело упало на траву. Копатели переглянулись.
— Ну, и чего теперь делать?
— Чего-чего? — передразнил тот, что держал факелы. — Быстро выкапываем того и кладем на его место этого. Нет человека — нет проблемы.
Его товарищи снова взялись за лопаты, налегая на них изо всех сил. Далекий набат, созывающий обитателей монастыря на всенощную молитву, только подстегнул их, заставив действовать быстрее.
После второго совместного завтрака Агния, смущаясь, продемонстрировала Ариэлу недошитый камзол:
— Извини, я немного не успела закончить…
— Жаль, — помрачнел тот, осматривая свою верхнюю одежду. — Это никуда не годится.
— Почему? Я могу закончить его к вечеру…
— Поздно. Сегодня в полдень мы с тобой приглашены.
— Куда?
— У меня вчера и позавчера было время подумать о тебе. — Ариэл сидел на диване, закинув ногу на ногу, и его вид странным образом нервировал Агнию. Этот мужчина как настоящий кот — живет тут всего несколько часов, а уже ведет себя так, словно дом принадлежит ему. — Ты живешь совсем одна, с единственной служанкой, от которой никакого толка. Я тебе никто. Сегодня ты позволила мне переночевать в своем доме, а завтра имеешь полное право выставить за порог, и закон будет на твоей стороне. Кроме того, у тебя проблемы…
— Какие?
— А то, что в твой дом дважды забирались воры, а позавчера я еле отогнал ликантропа. Я уж молчу про деньги… Ты в опасности, Агни, и я решил о тебе позаботиться.
— Спасибо, но я как-нибудь сама справлюсь. — Она взялась за иголку с ниткой, полная решимости как можно скорее дошить камзол. Чем скорее работа будет закончена, тем скорее Ариэл уберется из ее жизни. А с ним может исчезнуть и большая часть ее проблем.
— Да знаю я, как ты справляешься! — отмахнулся он. — В общем, я позавчера нанес визит ее светлости герцогине Ларисе Ольторн. Она любезно согласилась принять тебя в свой дом.
Агния от неожиданности уколола палец и сунула его в рот. Вот это была новость! Нет, она слышала, что время от времени кто-то из знатных дам занимался благотворительностью — они брали на воспитание девиц из благородных, но обедневших родов, принимали участие в их судьбе и помогали выйти замуж. У самой императрицы было три или четыре таких воспитанницы. Официально они числились фрейлинами королевы. Но чтобы герцогиня Ольторн, жена посланника империи и главы службы разведки, решила взять на воспитание не сиротку, а молодую вдову без малого двадцати трех лет от роду? С чего это вдруг?
— Вот при случае и задашь ее светлости этот вопрос, — улыбнулся Ариэл своей обычной кривой улыбкой, словно прочитав мысли Агнии. — И нас, между прочим, ждут.
Охнув, Агния вскочила, роняя недошитый камзол:
— Ой! Но как же…
— А вот так. Одевайся. Можно в траурное платье. Ее светлость знает, что ты скорбишь по мужу, и простит тебе скромный наряд.
Два часа спустя наемный экипаж доставил их к особняку семейства Ольторн.
Дом стоял за глухой белокаменной стеной, в которой были только большие въездные ворота и одна-единственная калитка для слуг, расположенная чуть далее, в углу. Короткая — шагов сорок — аллея, обсаженная низким кустарником и подстриженными деревьями, вела к крыльцу. Слева от аллеи раскинулись лужайки с клумбами, а справа начинался парк.
Агния редко бывала в роскошных особняках. У Марека имелись богатые родственники, которые взирали на непутевого племянника свысока. Достигнув совершеннолетия, он не стал отстраивать принадлежавший погибшим родителям дом, а все свое состояние пожертвовал университету, из-за чего его считали неудачником. Конечно, имелся шанс стать самым молодым мастером и возглавить собственную кафедру, а там, глядишь, и еще какое-нибудь наследство бы подвернулось… Но до тех пор путь в богатые дома ему был заказан. И сейчас молодая женщина очень волновалась. Ее даже порадовало, что Ариэл предложил ей свою руку. Она схватилась за рукав его старого камзола, как утопающий за соломинку. Ее скромное траурное платье казалось нелепым, старым, даже каким-то грязным посреди этой роскоши.
Навстречу вышел лакей, взиравший на гостей как на бедных просителей. Агнию смутило, с каким вниманием ее рассматривают. А Ариэл и ухом не повел.
— Ариэл Боуди к ее светлости, — небрежно бросил он. — Меня ждут.
Лакей кивнул, направляясь вглубь дома и жестом предлагая гостям следовать за ним.
— Ее сиятельство в малой западной гостиной, — промолвил он на ходу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
