Дома располагались друг от друга на значительном расстоянии (если идти пешком, разумеется), это было идеальное место для тех, кто предпочитает одиночество, или не выносит слишком любопытных взглядов соседей, или стремится к так называемому единению с природой.
Всем необходимым местные жители обеспечивали себя сами. Рыбалка, охота, сбор ягод, фруктов были одновре-менно и работой, и хобби. Земля давала пропитание своим детям.
Один-единственный город на всей планете со странным названием Бизон выполнял функции административного и культурного центра.
Здесь суд, банк, несколько магазинов, гостиница для ке-многочисленных приезжих, школа для тех, кто решил отдать своих детей в нее, а не работать дома с электронным учителем; еще несколько необходимых учреждений, таких как почта, нотариальная контора, ремонтная мастерская, мэрия, больница… — вот, пожалуй, и все.
Рип слышал, что где-то за городом находится несколько небольших фабрик, относящихся к пищевой и текстильной промышленности. Вот теперь все — нехитрое устройство нехитрого мира.
Если родной город Рипа — Лаосу — был типичным провинциальным городишком, то здесь в такой город была превращена целая планета.
Рип единственный из пассажиров лайнера сошел на Прерии.
Чем больше он смотрел на эту планету или читал в путеводителе, тем больше понимал, что именно такой мир он выбрал бы сам, чтобы обосноваться. Не считая, конечно, родной Альмы, а впрочем, кто сказал, что он не выбрал его.
Прерианский паспорт, оставленный вместе с другими личными вещами у пиратов, ему сейчас не понадобился, он точно запомнил имя и фамилию, указанные там. Если это что-нибудь значило. И еще он помнил, что в графе «адрес» стояло всего два слова: «Прерия — Ункас». Странно, но попробовать стоило.
Заняв один из пустующих таксофлайеров на стоянке космопорта, он набрал на пульте автопилота «Ункас» и… двери закрылись, флайер легко взмыл в воздух.
С высоты полета Рип любовался открывающимся внизу пейзажем. Насколько хватало взор — планету покрывал ровный ковер зеленой растительности. Необъятные, тянущиеся на много миль луга, плавно переходящие в густой лес; широкие и узкие речки; горы, невысокие, старые, с зелеными склонами, и среди этого — удачно сочетающиеся с окружающим ландшафтом дома людей. Жителей планеты. Не захватчиков, а одного из звеньев экологической цепочки, гармонично вписавшегося в общий круговорот веществ.
Наконец вдали показалась красная крыша небольшого домика с широким двором, обнесенным светлым забором и «хозяйственными» постройками. Флайер вез Рипа к нему.
Совершив посадку перед воротами, автоматический голос сказал: «Ранчо Ункас, спасибо, что воспользовались нашими услугами». — И дверь отъехала в сторону.
Когда Винклер вышел, аппарат, плавно взлетел и поплыл в обратном направлении.
Рил вдохнул полной грудью. Замечательный воздух. От всего окружающего веяло тишиной и покоем, он действительно чувствовал себя, будто вернулся домой.
И дом, и двор были именно такими, как он представлял себе в детстве свое будущее жилище.
«Кто знает, — подумал Рип, — может, я наконец-то нашел его?» — И он широкими размашистыми шагами направился к строению.
Электронный замок открывался при соответствии рисунка линий руки хозяина. Рип положил на пластину-идентификатор свою правую руку и дверь, еле слышно щелкнув, отошла в сторону. Последние сомнения отпали — это был его дом.
Изнутри знакомо запахло, мозг, забывший все остальное, откликнулся на запахи.
Винклер медленно переступил порог и огляделся. Широкий холл с кожаным диваном и прозрачным журнальным столиком посередине, кадка с каким-то высоким древовидным с красноватыми кожистыми листьями растением. На стене картина полуобнаженный человек с колючим венком на голове висит прибитый к деревянному кресту. Справа от нее дверь, ведущая в… кухню. Он знал, что за этой дверью будет именно кухня. Напротив широкая лестница, поднимающаяся на второй этаж.
Все просто, уютно и хорошо.
Рип прошел и остановился посреди комнаты, появилось такое чувство, что вот-вот должно что-то произойти, что-то очень важное. Невидимая заслонка в мозгу неожиданно начала медленно приоткрываться. Рип почувствовал, нет — знал, еще чуть-чуть и… он вспомнит. Оставалось только немного подождать, ничего не делать, просто подождать, совсем немного, и воспоминания возвратятся, казалось, они уже возвращаются.
Какое-то шестое чувство, никогда не дремлющая часть мозга, предупредило его. Он даже не успел подумать, сообразить, лишь легкий на пороге слышимости шорох сзади, и тело само по себе, повинуясь неизвестно когда отработанным рефлексам, упало на пол. Пространство, где только что находилась его шея, со зловещим свистом разрезала блеснувшая молния.
Как всегда в таких случаях, Рип действовал автоматически. Тело слегка поднялось на полусогнутых руках, и одна нога в круговом движении пошла назад, подсекая невидимого противника. Она врезалась во что-то и, сбив эту преграду, пошла дальше, одновременно разворачивая своего обладателя, и Рип увидел…
Невысокий человек, одетый в темные широкие одежды, со сверкающим оголенным мечом или саблей в руке, падал, сбитый с ног ударом Рига. Ни секунды не задерживаясь, праваярука Винклера с выставленной вперед ладонью, у которой лишь немного загнулись пальцы, ринулась в незащищенный бок противника.
Необычным образом сложенная ладонь легко пробила одежду, кожу нападавшего и, издав чавкающий звук, по запястье вошла в его, ставшее податливым, тело.
Полумертвый человек, сжимая в своей руке ненужный теперь меч, свалился к ногам хозяина дома.
Рип кинулся к нему. Ни полу, в луже алой крови, вытекающей из страшной раны на боку, лежал совсем молодой черноволосый юноша со слегка желтоватым цветом кожи. Своими узкими удлиненными глазами юноша смотрел на Рила.
— Я надеялся, что ты вернешься, — еле слышно пробормотал он. — Змея всегда приползает в свою нору.
— Кто ты, почему ты пытался убить меня?
— Мое имя Оми Куай из клана Кендзы. Я хотел отомстить тебе, Синд, за смерть своего учителя, но, видно, теперь мне суждено присоединиться к нему. Будь ты проклят, Синд! Подлый убийца…
— Какого учителя, я никого не убивал! — закричал Винклер. Но глаза юноши уже закатились, он испустил последний вздох и умер на руках у изумленного Рипа. У своего убийцы.
А Рип наклонился над ним и беззвучно заплакал. Заплакал над незнакомым ему человеком, заплакал над несостоявшимся убийцей, заплакал потому, что сам, как убийца, он давно состоялся, заплакал от бессилия что-либо изменить и что-либо вспомнить в свое оправдание или обвинение…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
