«Женщины любят ушами, любят красивые слова, а в результате – разбитые сердца и попранные чувства. Но кто сказал, что мы не можем диаметрально изменить ситуацию и взять инициативу в свои руки? Девушки, нам тоже по силам магия случайных встреч, и мы в состоянии проверить мужские сердца на прочность».
– Не-ет! – прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
По неизвестно каким законам за вступлением к первой статье шел третий абзац моего очерка о Коуле Бранноне: «Одного-единственного взгляда на этого актера достаточно, чтобы понять, как ему удается очаровывать женщин по обе стороны экрана. Улыбка теплая и искренняя, глаза озаряют все вокруг, а рукопожатие твердое, но такое нежное!»
Затем в статью вклинивалось чужое предложение: «Я тут же поняла: этот парень должен стать моим».
Стало трудно дышать, а текст в очередной раз сменил направление, вернувшись к тому, что я писала о случайных связях. Удивительно, как безупречно все подогнано: готовый очерк похож не на пеструю мозаику, а на цельный материал, якобы написанный мной после интима с Коулом.
«Зачем нужен беспорядочный секс? Во-первых, это отличный способ потешить собственное эго, особенно если заниматься им с парнем, на которого давно заглядывалась».
Съежившись от стыда, я узнала первую из десяти наспех сочиненных причин. Тогда, помнится, я страшно гордилась собой, а теперь собственные слова обернулись против меня. Следующая строчка еще страшнее своей вульгарной прямолинейностью.
«Как и большинство женщин Америки, я уже несколько лет любовалась Коулом Бранноном, считая его идеальным кандидатом для проверки своей теории».
Из горла вырвался жалобный стон.
«В желтой прессе ходят упорные слухи о романе этого актера с Кайли Дейн, партнершей по фильму «На крыльях орла», но Браннон их категорически отрицает: «Это неправда. Клянусь небесами, Кайли – чудесный человек, но между нами ничего нет. Я никогда в жизни не закрутил бы роман с замужней женщиной»».
Цитату я тут же узнала: именно так он сказал, когда мы вышли из «Ателье». Следующая, явно чужая строчка снова заставила съежиться.
«Он казался таким одиноким, но лукаво изогнутые брови и многозначительная улыбка убедили: здесь кроется более тонкий намек или даже предложение… интимное предложение».
– Боже!
Я чуть ли не рыдала на плече у подруги. Лицо у нее было страшное, застывшее, словно маска.
– Разве я написала бы такое?!
– Знаю, – тихо отозвалась она, а я читала дальше, читала и за голову хваталась.
«Все знают: это чертовски приятно – вот, пожалуй, самый веский аргумент в пользу одноразового секса».
Я побледнела, вспомнив «самую оригинальную причину номер десять». Мы с Уэнди были уверены: чопорная Маргарет ее вырежет. Мечтать не вредно…
«А с кем может быть приятнее, чем с первым красавцем Голливуда?»
– Нет! – в голос заревела я, оторвав глаза от ненавистной страницы. – Не могу поверить!
Пришлось читать дальше. Всего было четыре страницы тошнотворного коктейля из статьи о случайных связях и очерка о Бранноне, круто замешанных на чужих словах, от которых гремучая смесь становилась абсолютно однородной. Заканчивалось все так же отвратительно, как начиналось:
«Расстались мы на пороге моего дома. Заглянув в бездонные синие глаза, я поняла, почему беспорядочный секс жизненно необходим: потому что случайный партнер может оказаться отличным парнем, с которым стоит познакомиться поближе».
– Нет! – пугая людей, закричала я. Это же моя причина номер три, та самая, над которой она смеялась!
«Будет ли у нас с Коулом продолжение – время покажет. Он ведь привык кружить головы. Стыдно признать, но в моем случае у него все отлично получилось. Что бы ни произошло дальше, я на всю жизнь сохраню память о нашей с ним близости».
Едва дочитав последнюю строчку, я захлопнула журнал и тут же отдала его Уэнди. Вдруг без него все встанет на свои места? Сил нет смотреть на этот номер! Да по сравнению с ним статья в «Будуаре» – просто детский лепет. Вот это настоящая беда, удар ниже пояса.
– И что мне теперь делать? – шепотом спросила я.
– Не знаю, – покачала головой подруга, у которой впервые не нашлось совета.
– Это ведь Сидрина работа?
Голос блеклый, безжизненный: что толку злиться, если случилось худшее?
– Да, точно, – кивнула Уэнди, а потом уже не так уверенно договорила: – Она ведь правила текст.
– Но я видела последнюю версию!
– Значит, она вернулась и внесла изменения уже после того, как ты подписала статью к печати, – предположила Уэнди. – Это же просто сказка: и тебе мстит, и должность исполнительного директора из-под носа Мейт уводит – дебют в редактуре получился блистательный!
– О боже! – в который раз простонала я. Конечно, можно было самой догадаться. – Журнал раскупят с бешеной скоростью, и все подумают: это Сидрина заслуга.
Как непривычно видеть Уэнди такой серьезной…
– Нужно что-то делать, – объявила я, и она кивнула.
– Знаешь, ты могла бы подать в суд, – тихо предложила подруга.
Я ошеломленно молчала: о тяжбе со «Стилем» я даже не подумала. Поняв мою нерешительность, она продолжила:
– За такое ты просто обязана подать в суд, и иск будет вполне обоснованный. Отмолчишься – люди решат: все правильно и вы с «Коулом любовники.
– Ты действительно так считаешь?
– Всему есть пределы, – твердо сказала Уэнди. – Уверена, это настоящая дискредитация, клевета, диффамация, или как там говорят юристы.
Молчание затянулось, голова шла кругом.
– Хорошо, так и будет, – согласилась я, мысленно составляя дальнейший план действий, затем встала и с грустью посмотрела на подругу. – А сейчас нужно уволиться.
– Я тоже уволюсь. – Уэнди обняла меня за плечи. – Вместе не так страшно быть безработными.
– Но ты вовсе не обязана уходить!
– Нет, я должна и хочу, – твердо заявила она. – Этот номер – верх подлости и низости, я просто не смогу работать в команде Маргарет, зная, как она с тобой поступила.
Не сказав больше ни слова, мы вошли в лифт и поднялись на сорок шестой этаж. О чем думала Уэнди, не знаю, но сама я изо всех сил старалась сосредоточиться на предстоящем увольнении. Увы, мысли возвращались к Коулу Бранно-ну: если каким-то чудом он не возненавидел меня после публикации в «Будуаре», августовский «Стиль» довершит дело.
А самое страшное – актер никогда не узнает правду и будет думать, что я намеренно причинила ему боль. Со стороны все выглядит, будто предприимчивая журналистка решила извлечь из интервью дополнительные дивиденды. Он мне доверился, вел себя, как подобает настоящему джентльмену, которых на моем пути не было и не будет, и чем ответила я?
