– Судьи допускают утечку информации? – спросила я возмущенно.
– Черт возьми, да нет же. Я играю с секретарями. Это те люди, которые действительно знают, что происходит в суде. Где-то после шестой банки пива на брата я закинул удочку. Осторожно. Терпеливо. И вот улов! Один из парней упомянул недавно поступившие бумаги на развод. Труднее всего было дождаться окончания партии, чтобы я мог его дожать. Получить копию оказалось нелегко, но она была мне необходима, чтобы ты могла определенно сказать мне, что твой муж подделывает твою подпись.
Подделывает мою подпись? Я горько усмехнулась.
Несмотря на остроносые туфли и отсутствие носков, ничто не могло ускользнуть от Говарда Граута. Я поняла, что его хватка вернулась, когда он подозрительно спросил:
– Это что, твоя подпись?
– Ну, в общем, да.
Он бурно выразил негодование, но я его почти не слушала, потому что, во-первых, у меня кружилась голова, скорее всего от потрясений, сваливающихся на меня одно за другим, а во-вторых, у меня было странное чувство, что я могу совершить нечто несвойственное Фреди Уайер – упасть в обморок. Хотя, извините, вы бы тоже могли потерять сознание, если бы подписали бумагу о собственном разводе, даже не подозревая об этом.
Наконец голос Говарда дошел до моего оглушенного сознания.
– Как, черт возьми, может быть, чтобы в наши дни женщина подписывала документ, даже не зная, что она подписывает?
Высказанная вслух, эта мысль казалось еще более нелепой. Я не знала толком, как объяснить.
– Я доверяла ему, – нашлась я.
Смешно звучит, особенно теперь, когда всплыли все подробности.
Говард невнятно заворчал и выругался.
– В свое оправдание хочу заметить, что в первые годы нашего брака я не подписывала все так запросто. – Как будто от этого было легче. – Все как-то само собой получилось. Первое время я читала все, что подписываю. – Так и было. – Но постепенно я стала читать все меньше и меньше, потом я читала обложку, бросала взгляд на первую страницу, – я снова горько усмехнулась, – а потом листала до конца, не читая, и подписывала.
Теперь я поняла, что Гордон мог мне подсунуть что угодно.
– Говорю же, – мой голос дрогнул, – я доверяла ему.
Как относительно умной женщине, мне было стыдно за свою глупость. Неважно, что большинство моих знакомых подписывают любые документы, которые мужья кладут перед ними, довольствуясь кратким пояснением и мимолетно брошенным взглядом. У меня голова пошла кругом, когда я вспомнила все те кипы документов, которые Гордон приносил мне на подпись на протяжении многих лет.
– Что еще ты подписала? – спросил Говард.
Я не имела ни малейшего понятия, но опасалась, что очень скоро это узнаю.
И тогда я сказала, что нам нужно пойти в полицию.
Давайте, говорите обо мне все, что хотите. Но, как вам известно, я выросла с убеждением, что личная жизнь должна оставаться личной любой ценой. Однако мое отчаянное положение требовало отчаянных мер. К сожалению, Говард не согласился.
– Ты же говоришь, что сама подписала бумаги, так что полиция не может ничего сделать, если мы не предоставим им то, что указывало бы на кражу или подлог. Как я говорил, то, что Гордон разбазаривает деньги, которые ты ему доверила, глупо, но это не преступление. И развод с тобой тоже не является преступлением, особенно если учесть, что на бумагах стоит твоя подпись.
Когда и это не подействовало, Говард лично отвез меня в полицейский участок, несясь по улицам Уиллоу-Крика так, будто они принадлежали ему, не обращая внимания на мелочи вроде знаков «Стоп» и ограничения скорости.
Штаб полицейского департамента Уиллоу-Крика находился в деловой части города, позади здания муниципального суда, с восточной стороны главной площади. Внутри стоял гул, как в пчелином улье. Говард крепко взял меня за локоть. Вокруг звонили телефоны, преступники в наручниках сидели на стульях, все что-то кричали. Все это было очень НС. У меня самой было подходящее настроение для того, чтобы немного покричать, после того как Говард разыскал знакомого сержанта и я не услышала ничего утешительного.
– Если вы не предоставите каких-нибудь доказательств того, что он действительно украл ваши деньги, то ничего сделать нельзя. В том, что он их тратит, нет состава преступления, – сказал сержант.
– Но он просто перевел их со счета без моего ведома.
– Мне очень жаль, миссис Уайер, но вы сами сказали, что доверили ему контроль над вашими счетами, и вы подписали документы на развод. Даже при том, что вы утверждаете, что подписали их, не зная содержания, это все равно не преступление, так как на вас лежит ответственность читать то, что вы подписываете.
– Спасибо, что указали мне на это.
К чести Говарда, он не сказал ничего вроде «Я же говорил тебе», когда мы вернулись в его машину. Он отвез меня домой.
– Что-нибудь есть, я уверен, – попытался он успокоить меня. – Я просматриваю твои банковские документы, чек за чеком, и распечатки телефонных разговоров, номер за номером. Гордон не настолько умен – где-то он допустил ошибку. Надо просто продолжать искать. Кроме того, я ищу способ выкурить его из норы, где бы он ни прятался. Тогда у нас действительно что-нибудь получится.
На следующий день, не желая поддаваться недостойным эмоциям (таким, как паника или мечты о Сойере Джексоне), я встала и принялась просматривать список членов ЛИУК. Нравились мне или нет перемены, происходящие в Никки, но сделка есть сделка, а мне все еще не хватало одного покровителя. Но каким образом его найти, я не знала.
Телефон зазвонил ровно в девять.
– Фреди, это Лали Дюбуа.
Лали (сокращение от Лаура Ли) – действительный президент ЛИУК. Она была на восемь лет старше меня и, когда я вступала в женский клуб в университете, написала мне восторженную рекомендацию. Лали обладала уверенностью наследницы трастового фонда и очарованием хозяйки сказочного замка, построенного из марципанов. Она была бы слишком сладкой для восприятия, если бы у нее не было неприятной привычки говорить то, что она думает, тут же, как только мысль пришла ей в голову. Никаких тормозов на пути от мозга к языку. Очень большой недостаток в моем мире. На самом деле, непонятно, как ей удалось стать президентом Лиги. Как бы то ни было, я ее обожала.
– Здравствуй, Лали.
Мы обменялись любезностями, после чего она спросила:
– Итак, скажи мне, кто собирает группу для Никки Граут. Ты или Пилар?
– Я. А почему ты спрашиваешь?
– Я так и думала. Но мне только что позвонила Пилар, сказала, что приведет сегодня Никки на Уединение, так что я решила, что чего-то недопоняла.
Пилар приводит Никки на Уединение?
