Чувства попытались прорваться на поверхность, но я отогнала их.
– Так это правда? – настойчиво вернулась я к прежней теме разговора.
– Что правда?
– Что ты был дрянным мальчишкой?
Он пожал плечами:
– Смотря что ты под этим понимаешь.
– Ты пил? – попробовала я.
– Не без этого.
– Курил?
– Немного.
– Дрался?
– Раз или два.
Должно быть, я фыркнула. Он засмеялся и сунул руки в карманы джинсов, покачиваясь на пятках:
– Ну ладно, может, больше. Но мне казалось, у меня не было другого выбора.
– Почему?
– Отец учил меня, что лезть в драку нехорошо, однако считал, что нужно уметь постоять за себя.
– И тебе часто приходилось стоять за себя?
– Я был вынужден. Мне нравилось искусство, а не футбол. К счастью, я научился достаточно хорошо обороняться. Мой отец, правда, не всегда видел в этом только защиту. – Он улыбнулся своим воспоминаниям и покачал головой. – Черт, мне его не хватает.
– Где он?
– Он умер два года назад. А мать вскоре после него.
– Мне жаль.
– Да, мне тоже. Я слишком много времени путешествовал, жил то там, то тут, мне всегда казалось, что будет масса возможностей побыть с ними.
– Ты это имел в виду, когда сказал, что в жизни все повернулось иначе, чем ты планировал?
Он секунду раздумывал:
– Да, примерно.
– Мне в самом деле жаль.
– Оставь. Мне повезло. Мои родители прожили долгую счастливую жизнь. Они любили свою работу в университете, любили меня и друг друга и не стеснялись проявлять свои чувства.
Мой Опасный Мужчина был из счастливой семьи?
– Тогда откуда же вся эта злость в твоих работах?
Он скривил губы:
– Кто сказал, что во мне есть какая-то злость?
– А как еще ты назовешь все эти суровые взгляды, резкие штрихи, не говоря уж о захлопнутой двери перед моим носом?
– Как насчет агрессивного счастья?
Я невольно рассмеялась, причем достаточно громко. Некоторые посетители обернулись, в том числе и женщина, которую я не заметила раньше. Это плохо.
– Фреди?
Я мгновенно расплылась в улыбке:
– Марсия!
Марсия Траверс была влиятельным членом Лиги, в прошлом году председательствовала на рождественской ярмарке. Мы соприкоснулись щеками, приветствуя друг друга, после чего она отстранилась, чтобы рассмотреть меня:
– Фреди, ты выглядишь просто... как будто это не ты!
Она казалась довольной, не в смысле я-так-рада-что-ты-расширяешь-свои-горизонты, как можно было ожидать, учитывая мои затянутые в деним бедра, не говоря уже о четырехдюймовых шпильках, которые мне вздумалось надеть.
– Спасибо! – я с показным воодушевлением. – Со всеми этими разъездами Гордона мне стало немного грустно, я так соскучилась по нему. – Мне следовало бы завести таблицу и заносить в нее все мои множащиеся секреты: сбежавший муж, пропавшие деньги, развод, который я пока не хотела предавать огласке. Пусть я осталась без мужа, но уж куча денег мне просто необходима. – Так что я вытащила себя из дому и пришла посмотреть эту изумительную выставку.
– Да, я слышала, что Гордон в Новой Гвинее. – Она пожала мне руку и закудахтала: – Бедняжка! Представить себе не могу, как, должно быть, ужасно иметь мужа, который предпочитает путешествовать, а не проводить время с женой.
На долю секунды мне показалось, что я что-то не расслышала.
Марсия продолжала кудахтать:
– Хотя, позволь тебе сказать, я не возражала бы, если бы мой Уолтер время от времени оставлял меня в покое. Это даже утомляет, когда он все время требует внимания, дарит цветы, засыпает меня конфетами. Так что считай, что тебе повезло.
Я не могла ничего сказать в ответ и только смотрела на ее ужасно фальшивую и неискреннюю улыбку, пока она не переключила внимание на Сойера.
– А это?.. – Она вопросительно подняла бровь. Я думаю, что для объяснения понятия «плохой день» мой стал бы идеальной иллюстрацией.
Мой мозг лихорадочно работал, взвешивая различные варианты. И тут я поступила просто отвратительно. Я взглянула на моего художника и сказала:
– Простите, еще раз, как вас зовут?
Знаю, это было неприлично. Сойер – романтик, кроме того, за его внешностью ковбоя Мальборо скрывается доброта. Но мне надо было не дать Марсии почуять скандал. Кроме того, кто стал бы винить меня за то, что я была не слишком любезна после плохо скрытой издевки Марсии?
Судя по сердитому скрежету его зубов, Сойер стал бы. Но если Марсия и заметила, что что-то не так, она не стала продолжать. Вместо этого она удивила меня, заявив:
– Честно говоря, – ее глаза недобро сверкнули, – я знаю, кто это. Сойер Джексон. Неуловимый художник. Расточительный бизнесмен. И Джек из компании «Джек Хилл технолоджис».
Я на мгновение остолбенела, затем повернулась к нему, вероятно, разинув рот от удивления:
– Ты Джек из «Джек Хилл»?
Я смутно помнила рассказы, которые слышала почти десять лет назад, о том, что двое студентов из Техасского университета открыли компанию по производству видеоигр прямо у себя в комнате общежития. Один был программист, другой художник. Они придумывали сюжеты игр, создавали анимационных героев и писали компьютерные программы, которые их оживляли. Я вспомнила Хилла, компьютерного гения, который был на вечеринке у Сойера. Сойер Джексон и технарь Хилл, должно быть, и были той командой.
– «Джек Хилл», компания, получившая известность, а потом продавшая права на игры за бешеные деньги?
Если Сойеру не слишком понравилось, когда я притворилась, что забыла его имя, при новом развитии событий он выглядел еще более раздраженным.
– Бешеные деньги – это, пожалуй, слишком, – сказал от твердо.
Я не могла в это поверить. Мой голодающий художник на самом деле очень состоятельный человек – и ему не нравится, что людям об этом известно! Я было ошеломлена.
Марсия же, в свою очередь, очень хотела познакомиться с ним поближе. Но Сойер явно не горел ответным желанием. Он вежливо, но твердо извинился и отошел в сторону.
До меня доходили слухи, что ребята из «Джек Хилл», случайно попавшие в список «Форчун-500»[23], не были заинтересованы в рекламе, причем настолько, что, продав бизнес, каждый из них на несколько лет уехал за границу.
Я вспомнила, как он говорил, что жил то там, то тут и жалел, что странствовал слишком долго. Я поняла, что он не возвращался, чтобы не оказаться в центре внимания, и тем временем пропустил последние годы жизни родителей.
Марсия продолжала распространяться о «Джек Хилл» еще добрых пять минут, после чего, наконец, удалилась. Сойера нигде не было видно. Я уже думала, что он предоставил мне самой о себе позаботиться, и собиралась попросить служащих галереи вызвать мне такси, когда обнаружила его сидящим снаружи на живописной грубо сколоченной скамейке.
