в звании сержанта, и сколько у каждого из сержантов пуль в рожке автомата...
Я знал ВСЁ.
Всё, кроме того, что мне было нужно...
Я уже был на месте — Алёна не соврала, в заливе Гхар Далам на самом деле было полно рыбаков. Местным финикийцам, видимо, было глубокого плевать, что Либератор захватил мир, рыбку-то ловить, один хрен, надо.
Я видел яркие финикийские лодки, украшенные по древней традиции нарисованными на носах посудин глазами...
Я даже видел торчавшие из моря две скалы, о которых говорила богиня — эти скалы будто обнимались друг с дружкой, отверстие между ними образовывало изящную арку.
Здесь было около десяти утра по местному времени, красное и уменьшенное Либератором Солнце висело в небесах, освещая кровавыми лучами лазоревые воды и лысые желтые скалы.
И всё бы хорошо, вот только...
Перводрева я не чуял. Вообще. Оно было столь хорошо укрыто, что даже моя божественная чуйка молчала.
Я в панике заметался над водой.
Рыбаки начали в ужасе тыкать в меня пальцами, явно приняв меня за НЛО или небесное знамение... И в принципе они были правы.
Я отлично понимал, что долго мне здесь торчать нельзя, Либератор уже искал меня, я ощущал, как его духовный взор сканирует планету.
Монстр знал, что я больше не под защитным куполом, я чувствовал это. Скоро он найдет меня и пришлет мне сюда пару флотов, чтобы я не скучал, и тогда Древо уже спокойно не поищешь...
Так. Спокойно.
Ты бог, Нагибин. Боги не паникуют.
В скалах тут были пещеры и расщелины, я проник в каждую из них своим духовным взором, за одну секунду, даже не двигаясь с места.
Но внутри пещер оказалась по большей части пустота. Лишь в одной из них вроде был пиратский схрон, в другой — лежал скелет какого-то несчастного с топором, застрявшим в голове...
И всё.
Ни следа Перводрева.
— Где Перводрево? — крикнул я рыбакам по-финикийски.
Я теперь владел всеми языками мира.
Рыбаки в ответ начали креститься, кто-то из них даже решил, что рыбки на сегодня хватит, и в ужасе поворачивал лодку к берегу...
Не дожидаясь ответа, я влез рыбакам в головы, каждому из них, но мысли рыбаков сейчас были заняты страхом передо мной — ярким болидом, метавшимся прямо над ними.
И никто из финикийцев понятия не имел ни о каком Перводреве.
Так...
Я достал смартфон — не пришлёт ли Алёнка новое сообщение?
Но сообщений, естественно, не было.
Да и Алёнка наверняка уже были мертва. Либо же сообразила, что я не отнюдь не мчусь её спасать, так что помогать мне с Перводревом ей теперь вообще не было никакого смысла.
Я же слил её, вместе с моим сыном Рюриком. Я принес свою семью в жертву, чтобы расквитаться с магией. Воистину, великие дела требуют великих жертв...
Но вот об этом — ни-ни. Нельзя сейчас думать об этом.
Иначе я могу раскиснуть, и тогда всему конец. Я должен быть собран, я должен быть сосредоточен на миссии...
И я вспомнил про Зов. Я же познал его Тайну. Вот только Зов у меня был инвертированным, для Крокодила Зов ощущался, как страх.
А значит, ничего не поделаешь. Мне придется идти прямо навстречу моему страху, мне придется сделать мой страх моим другом и поводырем — лишь тогда у меня есть шанс.
И я завис в воздухе, и погрузился в божественную медитацию, прислушиваясь к моему собственному ужасу.
И тогда я услышал...
И еще понял, почему меня трясло, когда я посещал Мальту в прошлый раз. Совсем не из-за того кусочка Перводрева в лаборатории Павла Вечного. О, нет. Тот кусочек был мелким, он был ничем... Нет, мучило меня в прошлый раз именно Перводрево, которое было сокрыто тут же, на Мальте.
И когда я осознал это — великий кошмар вошёл в меня...
Древо орало. Оно боялось меня — Словенов не соврал. Внутри меня бушевали вихри, мое сердце трепетало. Перводрево отгоняло меня, как человек отгоняет медведя рогатиной. Это была яростная психическая атака, меня даже завертело в воздухе...
Древо НЕНАВИДЕЛО меня. Оно понимало, что я — его конец. И что я беспощаден.
А я тем временем взвыл от ужаса и боли. Перводрево терзало меня, оно обратило против меня все мои чакры, весь мой тысячный ранг...
И смартфон в моем кармане взорвался, и моя одежда вспыхнула как факел, и я едва потушил её аурой.
— Я ВИЖУ ТЕБЯ, КРОКОДИЛ! — грянул голос Либератора.
И как бы вторя отчаянным крикам напуганного Перводрева — в воздухе засвистели ракеты.
Их были сразу сотни.
Но Либератор опоздал.
Я уже переборол Священное Древо. Ибо никому и никогда нет спасения от Крокодила. Крокодил — та вещь, от которой не спасаются...
Я узрел, что было сокрыто внутри скалы, именно в том месте, о котором говорила Алёна. Она не соврала мне, милая Алёнка, безумная богиня, мать моего сына...
Там в скале был маленький черный шарик. Незаметный. Диаметром в пару сантиметров.
Свернутое подпространство, вроде того, в котором сидел Владимир Соловьев. Вот только это подпространство было сжато уже до практически невозможных размеров и было замаскировано по высшему уровню.
Наверняка его изготовили Схроновы, при участии самого Павла Вечного. Но даже Схроновы были не в курсе, что Император собирается хранить в этом подпространстве само Перводрево, сущность магии...
Мои дальнейшие действия заняли меньше секунды.
Я махнул рукой, ударив по площади телепортацией, и все рыбаки исчезли из залива. Я отправил их вглубь Мальты, прямо на лодках. Мужики, конечно, перепугаются до смерти, зато избегут встречи с ракетами Либератора.
А потом я ринулся вперед, я пробил скалу, внутри которой был сокрыт шарик подпространства, а потом, разломав все защиты, погрузился внутрь шарика...
Ракеты оглушительно ухнули у меня за спиной. Либератор опоздал.
А потом наступила тьма.
И в этой тьме резко проступили очертания огромного зала, без окон и дверей.
Потолок здесь был высоким, как небо. Ввысь возносились белокаменные колонны.
Еще тут было трое Мальтийских рыцарей, последние люди Павла Вечного, верные его приказу сторожить Перводрево даже после смерти Государя...
Рыцари уже хватались за мечи и раздували ауры. У этих рыцарей магический дар, разумеется, сохранился. В этом подпространстве Либератор не мог отключить его, он не имел тут власти.
Я ударил по площади телепортацией и тут же отправил всех рыцарей в ирландский паб в Дублине. Пусть отдохнут...
Моя магия внутри этого подпространства работала безупречно, также как и снаружи.
А в
