Джек взглянул на позолоченное светом свечи, до боли прекрасное лицо. Перед ним были ее медовые глаза и алые губы, вкус которых так сладок. Возбуждение охватывало его, поднимаясь от чресл все выше и растекаясь по жилам вместе с кровью. Он хотел ее. Она была его любовницей, так почему бы ему не поддаться наваждению ее чар? Она здесь, в его постели, и, хотя к нему в комнату ее привело назойливое привидение, черта с два он откажется от возможности заняться с ней любовью.
— Ты все еще боишься? — спросил он.
— Уже нет. — Она помотала головой.
Разве ей может быть страшно, когда сильные руки Джека обнимают ее? Она притихла, а Джек, решив, что ее страх еще не прошел, спросил обеспокоенно:
— С тобой все в порядке, Мойра? Лично я не верю в привидения. — Он окинул комнату быстрым взглядом в поисках своей не в меру проказливой прародительницы и мысленно попросил у нее прощения за дерзкие слова. — Но призрак леди Амелии не из злых, хоть и несколько назойлив.
— Мне вовсе не страшно… Я… — Голос ее упал. — Мне не надо было врываться к тебе.
— Ты моя любовница, у тебя есть полное право находиться в моей постели.
Эти неосторожные слова вызвали немедленную реакцию.
— Несмотря на твои грандиозные планы, я не твоя любовница и никогда ею не буду! — отрезала Мойра.
— Ты кого угодно выведешь из терпения, Мойра О’Тул, — строго произнес Джек. — Однажды ты уже отказалась выйти за меня замуж, второй раз я не предложу. У Черного Джека никогда не было недостатка в гордости. К несчастью, я не могу от тебя отказаться. Вы истинное искушение, дорогая леди.
И он потянулся губами к ее губам и протолкнул между ними язык — оружие дьявола-искусителя. «Может, Джек и есть сам дьявол?» — промелькнуло у Мойры в голове, прежде чем она погрузилась в пучину греховного наслаждения. Его поцелуи лишают ее воли к сопротивлению, ей хочется одного: остаться с ним навсегда и разрушить его жизнь.
— Ваши объятия и поцелуи губительны, лорд Грейсток, — заявила Мойра, отпрянув от Джека, хотя это ей дорого стоило. — Я не ваша любовница, и не смейте обращаться со мной как с уличной девкой.
Злость придала ей силы; она вылезла из постели и побежала к двери.
— Ты ошибаешься, Мойра! — крикнул ей вслед Джек. — Ты моя, я хочу тебя. Можешь сейчас убежать, но далеко ты от меня не уйдешь. Я был Черным Джеком куда дольше, чем герцогом Элсбери, а Черный Джек умеет добиваться того, чего хочет!
Про себя он негодовал: как могла женщина так унизить его?
Глава 16
Мойра проснулась серым пасмурным утром; все вокруг тонуло в густом тумане, и погода вполне соответствовала се настроению. Корабль в Ирландию отплывал в полдень, Мойра должна была попасть на него до наступления прилива.
Решив не искушать судьбу, она отказалась завтракать вместе с Джеком, сославшись на нездоровье, и воспользовалась этим временем, чтобы сложить в маленький матерчатый саквояж, обнаруженный ею в шкафу, кое-какие вещи. Мойра боялась, что встреча с Джеком лишит ее остатков храбрости и она не сможет уехать. Увидев в окно, как он садится в карету с гербом Элсбери, Мойра почувствовала глубокое облегчение. Экипаж покатил прочь и скоро скрылся в тумане. Цоканье лошадиных подков о камни мостовой отдавалось в душе Мойры похоронным звоном.
К тому времени как Джилли появилась у нее в комнате с чайным подносом, Мойра успела спрятать саквояж под кровать и успокоиться. Маленькая горничная, все еще не опомнившаяся от смущения, что застала свою хозяйку в постели с сэром Джеком, не смела поднять на нее глаза. Она поставила поднос с тостами и чаем на столик и спросила, не нужно ли Мойре чего-то еще.
— Нужно, — ответила Мойра, изобразив на лице страдальческое выражение. — У меня ужасно разболелась голова. Попроси Матильду приготовить мне порошок от головной боли и предупреди, чтобы никто меня не беспокоил до вечера. Я постараюсь поспать. Можешь считать себя свободной, ты мне в ближайшее время не понадобишься.
— Ох, мисс Мойра, большое спасибо, — с чувством поблагодарила Джилли. — Я как раз собиралась при первой возможности навестить родственников. Маме очень нездоровится.
— Разумеется, навести своих, — кивнула Мойра. — Скажи Петтибоуну, что я отпустила тебя повидаться с родными. Пускай Колин отвезет тебя в экипаже.
— Да, мэм. Я сейчас принесу вам лекарство. Еще раз спасибо. Я никогда еще так не беспокоилась о матушке.
Джилли поспешила уйти, а Мойра с грустью посмотрела ей вслед. Решение покинуть дом Грейстока было очень нелегким, но она считала его правильным. Этой ночью Джек обошелся с ней как с уличной девкой, и Мойру до сих пор не покидала обида. Он совершенно потерял контроль над собой, и слова его были оскорбительны. Как он смел подумать, что она станет его содержанкой?
В доме стояла тишина. Мойра видела, как уехали Джилли с Колином, а через несколько минут после этого отправились за покупками Петтибоун и Матильда. Воспользовавшись отсутствием Петтибоуна, горничные собрались в кухне попить чайку и посплетничать. Часы в холле пробили девять, значит, у Мойры в распоряжении целых три часа, чтобы добраться до Лондонского порта и попасть на палубу пакетбота «Эмеральд Куин». Когда Мойра отворила дверь и выглянула, в холле было пусто. Она достала из-под кровати саквояж, потихоньку вышла из комнаты и, никем не замеченная, спустилась по лестнице вниз. Когда она отворила входную дверь, та скрипнула, как бы протестуя против ее побега.
Сырой туман коснулся ледяными пальцами ее спины, но Мойре он был на руку: уже через несколько секунд ее маленькую фигурку невозможно было увидеть из окон дома. Правда, из-за тумана Мойре удалось найти наемный экипаж только через полчаса, но она все равно успела попасть на пакетбот задолго до того, как он поднял паруса и двинулся вниз по Темзе. Она стояла на палубе и смотрела, как плотная мгла заволакивает берег, делая его невидимым.
По привычке Мойра подняла руку, чтобы коснуться своего медальона, это неизменно успокаивало ее в тяжелые минуты. Возглас отчаяния вырвался у нее, когда она обнаружила, что медальон исчез. Судьба нанесла ей ощутимый удар: медальон был не просто любимой безделушкой, он связывал Мойру с прошлым. Теперь у нее ничего не осталось.
Джек вернулся домой незадолго до обеда. Он спросил о Мойре; ему ответили, что у нее болит голова и потому она просила ее не беспокоить. Джек ощутил укор совести. Ему не следовало быть таким жестоким этой ночью, но он тогда настолько разозлился, что стал на какое-то время прежним Джеком. То есть человеком, который ему теперь очень не нравился.
Мойра, похоже, и вправду считала, что он легко позволит ей покинуть его, но она не приняла во внимание, насколько развит в нем инстинкт собственника. Она принадлежит ему, и никто другой се не получит. Если она предпочитает положение любовницы — пожалуйста, пусть будет гак. С прошлой ночи пыл его малость поостыл, но Джек все еще намеревался поселить Мойру в доме, который он для нее снял. Посмотрим, как ей понравится новый статус. Может, тогда она поймет, что потеряла, отклонив предложение стать его женой… А впрочем, черт их всех возьми: Мойру с ее упрямством и леди Амелию, которая свела их!
