Однако когда мистер Веструтер вошел в гостиную, сразу же подавив всех своим ростом и своей раскованной самоуверенностью, он также встретил теплый прием миссис Броти. Она восхищалась им; она была польщена его вниманием к дочери, и если у нее оставались некоторые сомнения о положении шевалье, то относительно веса мистера Веструтера в лондонском обществе у нее никаких сомнений не было. Он принадлежал к тому избранному миру, который отказывался принимать ее; его так все обхаживали и баловали, что заполучить его в гости было удачей для любого дома. Она была не уверена лишь в двух вещах: в размере его состояния и мотивах его поведения. Мистер Веструтер, хорошо об этом осведомленный, не делал ни малейшей попытки просветить ее на этот счет, догадываясь, что именно размеры его состояния имели для миссис Броти решающее значение. Мистер Веструтер имел свое собственное мнение, при каких обстоятельствах эта дама вынудила Оливера Броти жениться на себе; и он не предполагал в ней препятствий морального плана, если бы представилась возможность пристроить красивую дочку в содержанки к богатому человеку. Вероятно, она предпочла бы выдать Оливию замуж за пожилого сэра Генри Осфорда; но если в этом случае Оливия заартачится, то вряд ли ее мать позволит отвергать иные, не столь достойные, однако выгодные предложения. Но мистер Веструтер не имел ни малейшего желания вести переговоры о подобной сделке с женщиной, которую он яростно презирал. Оливию он находил очаровательной, но не стремился в скором времени сделать ее своей любовницей. И хотя он был не единственным мужчиной, пытавшимся покорить это милое существо, он был совершенно уверен в отсутствии серьезного соперника, пока не обнаружил в гостиной отеля этого шевалье.
Он стоял в дверях, играя лорнетом и улыбаясь Оливии; приподняв бровь, он окинул одним насмешливо-снисходительным взглядом миссис Броти и ее гостя, чем смутил ее и одновременно произвел на нее неизгладимое впечатление.
– Мэм! – он поклонился миссис Броти. – К вашим услугам! Ваш верный раб навеки, мисс Броти! Шевалье! Он холодно, но учтиво кивнул.
Оливия протянула ему руку, он нежно пожал ее и сказал, смеясь:
– Вы самая необычная, блестящая, несравненная девушка, – могу ли я убедить вас поехать со мной на прогулку?
Присутствуй при этой сцене мисс Чаринг, она бы сразу разъяснила Оливии подлинный смысл этих фраз, но Оливия была гораздо простодушнее, поэтому она была одновременно польщена и напугана.
– О, прошу вас не обижаться! Это в высшей степени любезно с вашей стороны, но я не могу принять ваше предложение. Мы ожидаем приезда друзей!
– Увы! – сказал он легко. – Моя удачливость меня покинула. Мне уйти сразу же или посидеть немного в вашем обществе?
Миссис Броти бурно запротестовала против его немедленного ухода и вынудила мистера Веструтера выпить прохладительный напиток. Он остался на четверть часа, ведя неторопливую беседу, затем встал, заявив, что ему пора.
– Как вы здесь очутились, д'Эврон? Может быть, захотите поехать в моем экипаже? Насколько мне известно, своей кареты у вас нет?
– Не стоит беспокоиться. Как правило, я нанимаю карету, сегодня же я прибыл сюда на том, что, вероятно, заслуживает названия клячи. Я правильно выразился?
– Великолепно! Вы прекрасно владеете английским. Но раз вы прибыли сюда на кляче, то, конечно, должны предоставить мне возможность доставить вас на Дьюк-стрит. Надеюсь, вы позволите оказать вам эту незначительную услугу.
Шевалье понял, что мистер Веструтер не намерен оставлять его здесь одного, поэтому поблагодарил, огорченно отвесил поклон хозяйкам и пошел вслед за своим неожиданным благодетелем. Мистер Веструтер равнодушно принял комплимент в адрес своих лошадей и попытался отвлечь шевалье от этой темы.
– Да, достойная пара, – сказал он. – А как вы поживаете с тех пор, как я видел вас в последний раз, мой дорогой д'Эврон? Вы, очевидно, хорошо сумели развлечься в Лондоне?
– Да, в самом деле, я уж не знаю, как смогу отсюда уехать.
Я встретил столько доброты и поэтому ощущал себя здесь, как дома.
– Перед вашим очарованием не устоит никто, – сказал мистер Веструтер. – Меня все и всюду расспрашивают, кто это мой очаровательный французский знакомый и откуда он приехал?
– О, это одна из ваших шуток, которые все хорошо знают!
– Вовсе нет! Я просто уверен в том, что вы приобрели массу друзей в Англии. Пожалуйста, кто это на днях хотел узнать, где вы прятались до сих пор? Даже спрашивал, не инфлюэнцей ли вы заболели… Да, конечно! Это была леди Мария Ялдинг! Подобный успех – что-нибудь да значит!
– Я не могу себе так грубо льстить, – тихо ответил шевалье. – Но вы напомнили мне о своих обязанностях, сэр. Леди Мария была очень добра ко мне, и я не должен ею пренебрегать.
– Да, да, – согласился мистер Веструтер. – Искушение так понятно, и будет только глупо противостоять ему.
– Надеюсь, что я понимаю, – сказал шевалье, подумав мгновение, но тон его был удрученный.
– Я уверен, что вы все поняли. Французы сообразительный народ! Вы должны извинить меня за некоторую навязчивость! Но с тех пор как я познакомил вас с моим кузеном, я ощущаю за вас некоторую ответственность. Мне бы очень не хотелось, чтобы вы угодили в одну из ловушек, которыми изобилует высшее общество. Ведь иностранцу так сложно их разглядеть!
– Не хотите ли вы мне сказать, что мы только что благополучно выбрались из подобной ловушки? – спросил шевалье, беря быка за рога.
– Да, конечно! – сказал мистер Веструтер, когда экипаж остановился у заставы. – Очаровательная – просто самая очаровательная девушка в Лондоне! – но никакого состояния, дорогой д'Эврон, а мать – так просто сущая гарпия.
– Я знаю.
– Ей следовало бы быть аббатиссой – да чего там! – просто сводней, шевалье! Прекрасная Оливия готовится на продажу высокопоставленному покровителю.
– Сэру Генри Осфорду? Это немыслимо! Подорожный сбор был уплачен, и экипаж снова покатил с бодрым цоканьем сытых лошадей.
– Осфорду, если Оливия захочет, – согласился он. – Он богат, а это очень важно для миссис Броти, и он влюблен достаточно для того, чтобы сделать предложение, – что не столь уж и важно, хотя желательно.
– Вы пугаете меня! – воскликнул шевалье. – Не может быть, чтобы она позволила этой чудесной невинной девушке стать содержанкой старика!
Мистер Веструтер тихо засмеялся.
– Думаю, я не проиграю пари, если скажу, что до того, как ее мать заловила в свои сети покойного Броти, она сама была еще той штучкой – ее отлично знали в Ковент Гардене! Вы понимаете? Наверное, подобный образ жизни ее не так шокирует, как вас.
