– Да уж, – говорил Фредди своей сестре тем же вечером, – я сумел довольно ловко пресечь ее расспросы! Но это лишь до той поры, Мег, пока ты не допустишь промаха! Вероятно, она попросит тебя показать ей счета. Скажи ей тогда, что счета у меня.
– Но зачем? – спросила та недоуменно.
– Как будто ты не понимаешь? – сказал Фредди холодно. – Кажется, кроме меня, никто в этой семье уже не в состоянии думать. Это безумно утомляет! Даже отец говорил, что он не знает, как обстоят дела семьи… Ладно, я не об этом. Ты скажешь Кит, что я храню счета, чтобы показать их старому джентльмену. Я думаю, что этот ответ ее удовлетворит. А старикан, я думаю, и в самом деле захочет взглянуть на них.
– Будем надеяться, что он этого не сделает! – заметила Мег насмешливо. – Ведь он просто взбесится! Фредди, скажи, когда ты собираешься огласить вашу помолвку? Как странно, что ты до сих пор не поместил объявление об этом в «Газетт». Я думаю, что хотя бы десяток человек должны об этом знать!
– Я не могу объявить этого до той поры, пока не вернется мама из Маргейта, – ответил Фредди твердо. – Ведь нужно устроить прием по этому поводу, а сезон еще не начался, никого в городе нет.
– Ты удивительное существо! Я тебя предупреждаю, что если будешь медлить, Китти предпочтет тебе Долфа – вот тогда ты попляшешь!
– Ни за что она этого не сделает.
– Много ты знаешь. Мой дорогой братец, Долф просто преследует нас! Кстати, это дает повод для сплетен, должна я тебе заметить.
– Я все знаю, оставь Китти в покое! – сказал Фредди.
– Ну что же, хорошо, но если ты не будешь вести себя осмотрительно, она попадет в неприятное положение. – Сказав это, Мег пожала своими хрупкими плечиками, словно желая сбросить с себя тяготившие ее предположения.
Однако Фредди все-таки поинтересовался, что за неприятности могут угрожать Китти. Но она была не в состоянии сказать ничего определенного и делала лишь туманные намеки о дружбе Китти с мисс Броти и ее родственниками. Фредди сказал, что считает всех Броти безумными существами.
– Я имею в виду, что они безумно навязчивы! И этому не видно конца!
– Боже правый, это так! Это может произойти и с Оливией. Она станет навязываться в точно такой же манере, как и ее мать, нашей милой Китти. Нет! О, Фредди, эта отвратительная мисс Скортон пригласила ее поужинать в «Ханс-Кресент», и она говорит, что пойдет, потому что не хочет, чтобы та думала, что она – гордячка.
– Боже мой, Мег, я хотел бы думать, что ты сможешь этому помешать! – воскликнул Фредди с отвращением. – Надо пригласить гостей и попросить ее быть дома, потому что одной тебе будет трудно. Скажу тебе откровенно: у тебя волосы и впрямь длиннее ума!
– Ладно тебе, – произнесла Мег и задумалась. – Я не могу этого сделать потому, что сегодня вечером занята. Навещаю одну из старых тетушек Букхэвенов. Поэтому пусть Китти делает то, что считает нужным!
Фредди посмотрел на нее с укором, но она поправляла свой шарф и отвела глаза.
– По-моему, Мег, вас втягивают во что-то дурное, – сказал он.
– Боже милостивый, во что?
– Не знаю. Ты должна сама это чувствовать. Вними голосу сердца! Надеюсь, что, пообедав в «Ханс-Кресент», Кит не попадет в дурную историю. Но предупредить ее все равно следует. Ты когда-нибудь видела этих Скортонов, Мег? Ну а я их видел. Поглядев на них, Кит может проникнуться отвращением к их обществу.
Итак, в назначенный день городской экипаж доставил мисс Чаринг к отелю «Ханс-Кресент». Из дверей выскочил Томас Скортон и отпустил кучера, пылко заверив Китти, что ему не составит труда самому доставить ее на Беркли-сквер. Она поколебалась немного, но делать было нечего. Мистер Скортон поведал ей, что они уже разработали целую программу вечера. Они вышли в вестибюль, где их встретила Оливия и повела наверх раздеваться. По пути она оживленно болтала. Она сообщила Китти, что миссис Броти проводит теперь вечера дома. Это была неплохая новость. Оливия, глаза которой блестели, словно звезды, сказала что ее кузен Том заказал ложу в Опере, где сегодня устраивается бал-маскарад, а ее дорогая, милая тетушка Мэтти согласилась сопровождать их, если они так решительно настроены бесшабашно повеселиться. В свое время тетя очень любила подобные развлечения.
– И, дорогая мисс Чаринг, ну не ужасно ли это было с моей стороны? – я решилась написать вашему кузену, шевалье, и сообщила, что мы рассчитываем на его общество. И я попросила его поехать с нами. Именно в эту минуту он беседует в гостиной с моей тетушкой. Я не совершила ошибки?
– Нет, нет! Но маскарад! Я не одета для выезда на бал. Ведь если это маскарад, то нужны костюмы? Как жаль, Оливия, что вы не сказали мне об этом раньше.
– Это не имеет значения! Никто из нас не намерен одеваться в маскарадные костюмы – только домино и маски. Для вас я уже приготовила костюм домино, хотя моя тетушка и предупредила, что скорее всего вам не позволят поехать вместе с нами, если леди Букхэвен узнает об этом. Она утверждает, что люди из высшего света презирают подобного рода развлечения. Но я знаю, что вы не обращаете внимания на эти условности. К тому же на нас будут маски, и никто нас не узнает.
Узнав, что ей придется надеть домино и маску, Китти успокоилась. Она предпочла бы ехать в многолюдное место без бдительной опеки мисс Скортон, но была вынуждена признать, что, наверно, слишком многого хочет. Если она откажется ехать вместе со всеми в Оперу, то это разрушит их планы, испортит удовольствие Оливии. Она сдержала свое недовольство, и на ее лице появилось выражение благодарности, хотя втайне она надеялась, что с Томом Скортоном ей не придется танцевать слишком часто.
Когда девушки спускались вниз, в гостиную, Оливия сказала скромно, но так, будто неожиданная радость не могла удержать ее от порыва откровенности:
– Знаете ли, мисс Чаринг, но я вообразила и очень тревожилась, что наскучила шевалье. Он нас давно не посещал! Конечно, это чепуха – всего десять дней, но они длились так долго! А он рад, что пришел к нам сегодня! Ну не глупо ли с моей стороны?
Китти, шедшая впереди, обернулась, увидела, как девушка залилась румянцем, и воскликнула, смеясь:
– Нет, пожалуйста, откройтесь, Оливия! Вы влюблены в Камилла? Я заметила, что он сильно вами увлечен с самой первой встречи! По-моему, я должна пожелать вам счастья!
Смущенная Оливия, пряча глаза, сказала:
– О нет… Это, наверное, невозможно! Мне еще давно показалось, что он хочет мне что-то сказать. Но я испугалась. Когда наши отношения прервались, я поняла, это от того, что я ему не ровня!
– Ну уж если он такой сноб, то очень хорошо от него отделаться! – ответила Китти.
– Нет, нет, как только вы можете говорить подобные вещи! Он джентльмен! Я полностью осознаю разницу в нашем положении и вряд ли могу надеяться на то, что его чувство ко мне может быть таким, какое он внушил мне, дорогая мисс Чаринг!
