— Закрытая информация. Ваше величество?
— Продолжайте, — усмехнулся король, бросил лукавый взгляд на Рей и вновь на Эскеля. От принцессы не укрылся интерес отца, и Рей, даже не прибегая к дару, поняла, что ее ждет допрос с пристрастием. Ох и удружили вы, ваше величество!
— В городе действует свое учебное заведение, в которое принимаются все подходящие по уровню силы ведьмы и колдуны. Раз в месяц все студенты обязаны выслушать речь Владыки, в ходе которой оказывается воздействие на их сознание. После чего, через пару дней, проходит проверка закрепления нужной информации в сознании учеников. Противостоять сложно, так как воздействие осуществляется в маленьких дозах, таким образом, даже защита очень сильных адептов пропускает его, принимая, видимо, за обычную симпатию. В таком случае агентам оставалось рассчитывать только на собственную критичность, а учитывая их темную суть и предрасположенность к подчинению более сильному, многие из засланных нами поменяли сторону.
— Вы успели принять меры?
— Разумеется. Потеря силы и памяти — малая плата за предательство.
Рей вздрогнула. Потеря силы? Но как… Неужели они добровольно дали клятву на передачу? Иначе для отъема силы необходим контакт с забирающим. Однако не только это заботило Рей. Если клятву можно было и не давать, то вот иметь дело с человеком, что получил силу множества колдунов и ведьм… Это же незаконно, но если ты, — девушка посмотрела на Эскеля и на мгновение встретилась с его ироничным взором, — глава инквизиции, то закон на твоей стороне.
Но с таким количеством силы… Рей сглотнула. Бежать. От них всех. Далеко, туда, где не найдут. А есть ли такое место? Нет.
Девушка отвела взгляд и вновь предалась изучению маникюра. А Эскель продолжал:
— Главенствующее положение в городе занимают темные. Владыка и сам по стороне силы относится к ним, но также при контакте стоит уделить внимание и другим представителям города. С одним из них некоторые из вас даже имели честь говорить сегодня.
— С кем? — вступил в разговор Арман.
— Прежде все находящиеся здесь, кроме королевской семьи и отмеченных мною людей, должны дать подписку о неразглашении.
В шуме, что возник от скрипа перьев и шуршания бумаги, Рей явно расслышала чужой голос в своем сознании: «Зачем ты пришла сюда, радость моя?» И следом: «Подписывать не нужно».
Девушка кивнула и виновато улыбнулась совершенно спокойному, даже скучающему инквизитору, который с тоской переводил взгляд с одного чиновника на другого. Задержался он только на среднем княжиче. Нехорошо прищурившись, инквизитор многообещающе произнес:
— Князь, вы не выделите мне вашего сына на сегодняшний день?
По тому, как передернуло Седрика, легко можно было понять, что он думает о предложении инквизитора, но идти против отцовской воли не стал и высказал свое согласие.
Когда все формальности были соблюдены, Эскель наконец продолжил:
— Возможно, многие из вас видели сегодня секретаря посла Дарвея Клида? — Дождавшись согласных кивков, инквизитор усмехнулся и пояснил: — Вы имели честь разговаривать с лордом Дунканом Элиотом, главным советником Владыки. В связи с открывшейся нам информацией прошу вас не предпринимать никаких действий и не обсуждать при данном господине ничего, что касается государственной политики и частной жизни нашей королевской семьи.
— Вы выяснили, зачем он прибыл?
— Полагаю, они хотят проследить, что мы предпримем в отношении темных. Возможно предложение союза и династического брака. Но я сомневаюсь в их готовности выполнять свои обязательства. Наиболее вероятным будет свержение династии.
— С чего вы взяли? Владыка ни разу не показал себя бесчестным человеком по отношению к союзникам.
— Это все лишь говорит о том, что не осталось никого, кто знает о его прошлом. Но Альверт не тот человек, которому можно доверять. Прошу разрешение на усиление мер безопасности.
— Вы его получили. Но возможность брака нельзя просто так отбрасывать. В конце концов, что помешает нам поступить так же. — Рассмеялся король. — Пожалуй, это будет достойный ответ темным. Дети мои, кто готов ради блага страны рискнуть?
— Если такова ваша воля, — чуть помедлив, ответил Арман, с грустью глядя на Рей.
Принцесса поспешила повторить его слова.
— Хорошо. Элиан, что-то известно о детях Владыки?
— Немного. Старшему сыну исполнилось девятнадцать. Дочери не больше двенадцати. Вероятнее всего, нам предложат сына. Или же Владыка захочет жениться вновь.
— Вы думаете, это возможно? — нахмурился принц, с тревогой глядя на сестру.
— Вероятность есть.
— Пока это только вероятность, не будем усугублять, — оборвал король, заметив, как побледнела его дочь. Он любил ее, но свою страну любил много больше. И если предстанет выбор… Все присутствующие знали, как поступит старый король. И осуждать его никто не будет. Потому что так правильно. Пусть и жестоко. — Дочь моя, иди к себе. Дальнейшее не предназначено для девичьих ушей.
— Да, господин.
Франсуаза поднялась со своего места и, поддерживаемая Рей под руку, ушла. Уходили молча, никто не сказал им ни слова. Только ведьмочка услышала окропленный тоской голос: «Не грусти, я обо всем позабочусь». И хоть человек, которому он принадлежал, не был самым честным на земле, она ему верила. И уходила с улыбкой. А принцессу было жалко.
Рей помогла Франсуазе дойти до своих покоев, сняла с нее драгоценности, и принцесса обессиленно упала на кровать.
— Я не хочу, — тихо, каким-то совершенно мертвым голосом сказала она, глядя в потолок.
— Я знаю, — откликнулась Рей, присаживаясь на самый край, чтобы не смять пышную юбку принцессы.
— Ничего ведь не изменится, да? Они сейчас все решат, а мне останется только подчиниться. Как и всегда. — Девушка горько всхлипнула. — Почему я не могу быть тобой? Не могу уйти. Просто взять и уйти. Куда сама захочу. От них от всех. Чтобы не было больше обязательств.
— Тогда не будет и привилегий. Вы принцесса. И ваш долг — плата за вашу жизнь, за право повелевать. За все приходится платить.
— А ты? За что платишь ты? — Принцесса села и внимательно посмотрела на мнимую фрейлину.
— За свободу. Хоть и у меня она не абсолютная.
— А мне и не нужна абсолютная, а просто свобода.
— Тогда откажитесь от всего. От денег, положения, семьи, вы сможете?
— Нет.
— Тогда вы останетесь зависимы. Мы все от кого-то зависим, потому что не можем быть одни.
Рей замолчала, поднялась со своего места и отошла к окну. Письмо все еще было при ней, как и обязательство по его доставке. И с этим ничего нельзя было поделать.
