— Нам ничего не остается делать, — сказала я почти безразлично и добавила, не удержавшись: — Неужели это состояние напоминает опьянение? Безрассудная радость, счастье, не связанное с действительностью? Если так, я понимаю, почему пьют мужчины.
— Не надо, — пробормотал Джонатан. — Не говорите так.
— Я подумала, вы должны знать: что бы ни случилось, если я не увижу вас снова, я никогда не забуду эти минуты.
— Я рад этому, — сказал Джонатан с ожесточением. — Хотелось бы чувствовать то же самое. Но это не избавляет меня от мысли, что надежда на счастливое будущее — в некоем акте, от которого хочется напиться, только подумав об этом.
Только через несколько секунд я поняла, что он имел в виду, и мое радужное настроение частично испарилось.
— Что же мне делать? Я не могу, не могу примириться с ним, не сейчас… Но если он захочет…
— Скажу вам одно, — сказал Джонатан. — Если он не захочет, вас ждут серьезные неприятности. Подобное ненормальное положение не может более продолжаться.
Остановившись, я вырвала свою руку.
— Что вы говорите? Кажется, вам все равно…Джонатан снова взял меня за руку.
— Я — юрист, а также мужчина и влюбленный. И я не могу не мыслить как адвокат; в особенности если не думать юридическими терминами, то можно сойти с ума А это не поможет ни вам, ни мне. Нет, Люси, я не кинусь, как Ромео, в поисках яда, не впаду в отчаяние или запью. Я не настолько глуп или не настолько романтик Может быть, вы разочарованы ?
— Нет. Какая из меня любящая женщина, для которой гибель возлюбленного — мера любви к ней?
— И вот еще поэтому я люблю вас, Люси. — Он продолжил, слегка улыбаясь: — Вы убедили меня в одной вещи — в вашей оценке мисс Флитвуд.
— Я убедилась, что вы восхищены ею.
— Мое восхищение ничего не имеет общего с этой оценкой. Согласен с вами, что не она — причина холодности вашего супруга. Ни при каких обстоятельствах подобная женщина не унизится до безрассудного поступка, как…
Он вдруг замер на месте, его пальцы, сжавшие мою руку, заставили меня остановиться. Я взглянула на него с понятным недоумением и вдруг замерла, забыв о протесте, едва не сорвавшемся у меня с языка. В его лице не было ни кровинки, губы его побелели.
— Что с вами? — закричала я. — Вы поранились, заболели? Почему вы так выглядите?
Он повернул голову, чтобы посмотреть на меня. Казалось, мускулы его шеи одеревенели.
— Нет, нет, ничего. Я схожу сума. Это невозможно… Извините, Люси. Давайте вернемся в дом, вы вся дрожите от холода.
Меня всю действительно трясло, но не от холода. Что за мысль пришла ему в голову и заставила так измениться?
ГЛАВА 16
На следующее утро шел сильный дождь и было темно, как ночью. Такая погода была предвестником зимы, когда я окажусь в полной изоляции в «Серых Виселицах». Как и Клэр, я привыкла называть его усадьбу этим именем, хотя, полагаю, по совсем другим причинам.
Джонатан отлучился из дому минувшим вечером и еще не вернулся к тому времени, когда я ложилась спать. Мое унылое состояние не улучшило и появление новой горничной, которую Клэр выбрал взамен Анны. Несомненно, Клэр имел зуб на всю деревню. Девушку взяли из Рипона. Мне она не понравилась. У нее была бело-розовая смазливая мордашка, но она оказалась настолько тупой, что мне приходилось дважды повторять простейшие указания, пока она их не выполняла.
Покончив с туалетом с ее неуклюжей помощью, я спустилась к завтраку в дурном настроении. Джонатана не было, я была одна за столом, когда Клэр вернулся.
Один звук его голоса в холле заставил мое сердце сжаться. Предчувствие большого несчастья вкралось в мою душу, руки похолодели, и я уронила чашку. Чашка была из сервиза, представлявшего фамильную ценность, и Клэр им очень дорожил. Миссис Эндрюс вскрикнула от ужаса, увидев, как она разлетелась на мелкие осколки.
Клэр вошел в комнату, не дав мне времени прийти в себя. Он не снял даже плаща, почерневшего от дождя, и вода стекала с него на полированный пол. Он глянул по сторонам, безразлично скользнув по мне взглядом, и даже не заметил разбитую чашку.
— Где мистер Скотт?
— У себя в комнате, ваша милость, — сказала миссис Эндрюс. Она тоже почувствовала его настроение, и голос ее задрожал.
— Позовите его.
— Слушаюсь…
Миссис Эндрюс поспешно вышла. Я сидела, перебирая разбитые осколки чашки, пытаясь сложить их вместе.
Клэр подошел к окну и встал там, глядя в сад.
Вошел Джонатан. Глаза его впали, усы печально опустились.
Клэр повернулся.
— Где вы были прошлой ночью?
— Гулял, — ответил Джонатан.
— Черт побери, сэр. Я спрашиваю вас, где вы были прошлой ночью?
— Там и сям. Милорд, вряд ли вас это может интересовать…
— Вам следует признать: ночные занятия моей супруги меня интересуют.
Несмотря на все то, что случилось, меня ошеломило такое открытое высказывание Клэра. Для Джонатана подобное развитие событий, очевидно, не было сюрпризом. Он ответил довольно невозмутимо:
— Милорд, у вас нет каких бы то ни было доказательств относительно деяния, которое вы мне инкриминируете.
— Мне наплевать на доказательства жалкого адвокатишки.
Клэр пересек комнату и остановился, уставившись на Джонатана. На этот раз, с моей точки зрения, в более выгодном положении оказался Джонатан. Он только представлялся таким спокойным. Я видела, как желваки ходили у него под кожей, когда он пытался обуздать свой гнев.
— Держите себя в руках, лорд Клэр. Вам не удастся вывести меня из себя вашими бессмысленными обвинениями. Ударьте меня, если вам угодно, — добавил он спокойно, заметив, что тот поднял для удара руку. — Я вам не отвечу. Ведь мы не дети, чтобы обмениваться шлепками.
На мгновение в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Клэра.
— Прекрасно, — сказал он наконец. — Вы делаете честь вашей профессии и вашему дурному воспитанию, Скотт. — Посмотрим, куда может завести вас ваше замечательное самоуничижение. — Он повернулся ко мне.
— Ступай к себе в комнату, — приказал он.
Наверно, таким тоном он отдавал приказания своей собаке. Вероятно, я выслушала его, полуоткрыв рот от удивления. Он устремился ко мне с поднятой рукой. Забыв о чувстве собственного достоинства, я поспешила убраться с его пути. Мои плечи все еще болели после нашей последней дискуссии. Я не успела еще отодвинуть стул, как Джонатан встал на пути Клэра, пытавшегося схватить меня.
— Мое смирение, как вы догадались, на этом заканчивается, — сказал он негромко. — Поосторожнее, милорд, вы заходите слишком далеко.
Клэр резко взмахнул рукой. Не скажу, кого из нас он хотел ударить, и вряд ли когда-либо это узнаю. Джонатан оказался быстрее. Находясь под прикрытием его тела, я не видела в точности, что случилось. Я увидела Клэра, полулежащего, полустоящего на коленях на полу после сложного захвата, примененного Джонатаном. Наклонясь над Клэром, он, казалось, без особых усилий удерживал его на месте. Только прерывистое дыхание указывало на его напряжение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
