— Я подумывала о бегстве, — призналась я. — Но куда мне бежать?
— Есть ли у вас поблизости друзья, родственники?
— Только тетя. Но она не согласится приютить меня.
— Даже на время?
— Мистер Флитвуд. — От его вопросов мне стало не по себе. — Ведь вы не это имеете в виду, я уверена. Но вы пугаете меня, действительно. Неужто вы предлагаете мне покинуть супруга?
— Дорогая Люси, разрешите мне такую вольность. Могу я называть вас Люси?
— Да, конечно, — нетерпеливо ответила я. — Продолжайте.
— Дорогая Люси. Скажу вам откровенно, я держу за правило никогда не вмешиваться в отношения между супругами. Но иногда, в определенных обстоятельствах, полезны — назовем их так — передышка, краткая разлука, для того чтобы у вас обоих было время все обдумать. Вам не надо уверять меня в невиновности. Я верю в нее так же, как в невинность своей сестры. Но при теперешнем настроении Клэра..
— Если бы я могла поговорить с Клэром…
— Избави Бог, нет! Это было бы хуже всего. Дайте ему время успокоиться.
— У меня, может быть, не будет времени. Он хочет взять меня в Лондон.
Мистер Флитвуд покачал головой с мрачным видом.
— Вам следует ехать, — сказал он медленно. — Жаль только, что я сам уезжаю. У меня нет причин для беспокойства, уверяю вас, но…
— Вы уезжаете? — Если у него не было причин для беспокойства, то у меня они были. У меня отнимали одного за другим всех людей, на которых я могла положиться. — А вы… он… да, я забыла. Простите меня, я не справилась о здоровье вашей сестры. Как она себя чувствует?
— Плохо. Мне не терпится увезти ее отсюда
— И вы поспешили сюда, когда вы так заняты. Я сгораю от стыда. Конечно, вам прежде всего следует подумать о ней. Когда вы едете?
— Завтра, на рассвете.
— В такую погоду? Разумно ли, в ее болезненном состоянии?
— Именно поэтому я спешу отправиться в путь. Если бы я только мог, я бы задержался ради вас. Но дождь только начинается, и сегодня ночью здорово похолодало. Если погода не изменится, дороги скоро станут непроезжими.
— В этом случае Клэр должен торопиться с отъездом, — пробормотала я про себя.
— Мне помнится, он говорил, что едет завтра.
— Какое это имеет значение?
— Это означает, что у вас остается только сегодняшний вечер. — Он прижал руку ко рту. — Я не хотел это сказать. Забудьте об этом.
— Просто не знаю, что мне делать.
— Все в конце концов станет на свое место, — ответил мистер Флитвуд с вынужденной улыбкой, похожей на гримасу. Он встал. — Мне надо идти. Шарлотта ждет меня.
— Передайте ей мои наилучшие пожелания.
— Благодарю вас. — Поколебавшись немного, он добавил: — Я захвачу с собой Эдварда переночевать сегодня у нас. Вам будет спокойнее без него.
Я читала о людях, в отчаянии ломавших себе руки, но никогда не принимала это всерьез до сегодняшнего вечера. Теперь я сама ходила по комнате, до боли выворачивая себе руки. Посещение мистера Флитвуда не принесло мне ожидаемого успокоения, наоборот, оно только усилило мои опасения. Его неясная манера изъясняться, неопределенность выражений никогда не были такими раздражающими. Но вряд ли он оставил бы меня одну, если бы не был уверен в моей безопасности. У него могли быть обоснованные опасения за мое спокойствие духа, но никакой мужчина, тем более служитель церкви, не оставил бы женщину в настоящей опасности.
Я почувствовала себя гораздо спокойнее, когда убедилась в отъезде Клэра. Карета развернулась, и при колеблющемся свете боковых фонарей я увидела мужа и священника, садящихся в нее. Она двинулась в путь, напоминая призрачные колесницы, о которых так любил рассказывать Клэр, и исчезла в потоках дождя. Отвернувшись от окна, я вздохнула с огромным облегчением. После нескольких бессонных ночей я чувствовала непомерную усталость. Мой неопрятный внешний вид, свидетелем которого явился мистер Флитвуд, также болезненно действовал на мое состояние. Я заставила себя позвать Бетти. Она откликнулась так быстро, что утвердило меня еще в одном не совсем ясном подозрении — несомненно, Клэр приказал ей прятаться в холле и следить за мной.
Я велела ей принести горячей воды и отослала ее прочь. Мне неприятно было ощущать на себе взгляд ее пронырливых глаз.
Несмотря ни на что, я совсем не собиралась бежать из дому. Помимо того что мне некуда было идти, я была уверена, что соглядатаи Клэра следят за мной. Мне не хватало только унижения быть схваченной и возвращенной с позором обратно. Я вспомнила огромные грубые ручищи борца из Лондона, его ехидную ухмылку, и мне буквально стало тошно от одной только мысли, что эти руки коснутся меня.
Я взяла книгу и попыталась рассеяться, но не смогла. Я сидела, уставившись на догорающий огонь, и неотрывно думала об одном и том же. От тепла камина меня клонило в сон, и я почти задремала, когда слабый звук у двери заставил меня окончательно проснуться.
Это не был стук в дверь или скрип поворачивающейся ручки, звук скорее напоминал царапанье когтей собаки. Дверь не была закрыта: после отъезда Клэра эта предосторожность казалась мне излишней. Теперь, следя за медленно открывающейся дверью, я очень сожалела об этом упущении.
Дверь приоткрылась на самую малость, и тотчас что-то белое появилось в образовавшейся щели и упало на пол. Шорохи и движение за дверью прекратились, но мне показалось, я расслышала слабый скрип, словно кто-то кравшийся на цыпочках наступил на скрипучую половицу.
Я подошла к двери и, набравшись мужества, открыла ее. В холле, освещенном лампами, никого не было видно, а у моих ног лежал свернутый листок бумаги.
На этот раз, перед тем как прочесть записку, я закрыла дверь на замок Я до сих пор помню каждое слово той записки:
«Любовь моя. Приходи ко мне. Я жду тебя снаружи внизу, у каменной лестницы. Не подведи меня, сама моя жизнь зависит теперь от твоих действий».
Под запиской стояла подпись: «Джонатан».
Я подбежала к окну и бросилась обратно, сжимая в руке скомканную записку. Конечно, вряд ли он будет стоять перед домом с фонарем в руке. Я заметалась по комнате, как мышь в мышеловке. Где мой плащ? Мне надо надеть теплый плащ и крепкие башмаки… Взять драгоценности, они мои по праву, если не по закону. Я не оставлю Клэру драгоценности моей матери.
В конце концов я позабыла про башмаки на деревянной подошве. Накинув плащ на одно плечо и держа под мышкой тяжелую шкатулку с драгоценностями, я выбежала из комнаты в черных шелковых туфлях и открыла дверь в спальню Клэра. Там было тепло, жарко пылал камин, всегда топившийся по приказанию хозяина. Я была уже на середине комнаты, как вдруг резко остановилась, словно ударившись о крепкую невидимую стену.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
