Читаем без скачивания Акция прикрытия - Данил Корецкий

— Видел?! Их пули не берут! — хрипло проговорил Битый Нос. — Мы ни одной не убили. Ни одной! Быстро сматываемся!

На этот раз карты развили предельную скорость.

Роман Марины Поповой и лейтенанта Скороходова развивался довольно бурно. Каждый день они вместе обедали на работе, вечером шли в театр или кино, потом домой к Марине, очень часто Скороходов оставался у нее до утра.

«Если так и дальше пойдет, дай Бог, свадьбу сыграем», — думала девушка. Но осложняющим фактором являлся прапорщик Кирей. Чувствуя, что легкая добыча ускользает из рук, он усилил активность: подстерегал в коридоре, заглядывал в кабинет, ловил у приемной начальника.

— Ну чо ты выделываешься, жалко тебе, что ли? — прочувствованно говорил он. — Я же по-быстрому — три минуты и оделись. Раньше ж давала, и ничего…

— Отвяжись по-хорошему, — убеждала его Марина. — У нас с Васей все серьезно…

— Кто такой этот твой Вася? Молокосос, хоть и офицер! Я в пустыне был, на операции, воевал! А он только за юбку держится.

— Он больше тебя видел! — не выдержала Марина. — Вася специальное задание выполнял, в подземелье бомбу закладывал!

— Врет он все! — Кирей вконец озлился. — А я правду скажу!

— Какую правду? — насторожилась Марина.

— Про нас с тобой. Помнишь, как на вечеринке хвостом крутила? И потом сколько раз было? Вот все ему и расскажу!

— Ах ты сволочь! Да я тебе морду кислотой оболью!

«А ведь и вправду может, — подумал прапорщик. — Плеснет из банки, и все дела! Лучше не вязаться… Он с ней наиграется и бросит. Тогда снова пристрою ее к делу. Куда денется…»

Но через некоторое время Кирей вдруг вспомнил слова девушки и понял, что может не ждать, а уже сейчас отомстить нахальному лейтенанту.

Дронов сидел у себя в кабинете крайне озабоченный. Степашкин вознамерился выкинуть его со службы, и непохоже, что Коржов окажет обещанную поддержку. Получается, что полковник влез в схватку гигантов и оказался крайним…

Короткий гудок селекторной связи вывел из задумчивости. 

— К вам прапорщик Кирей, — сообщил секретарь. — Говорит — по важному делу.

— Пусть зайдет.

Дронов был опытным оперативником и знал, что никогда нельзя отталкивать людей, желающих быть полезными. А Кирей был нештатным осведомителем и частенько приносил интересную информацию о сотрудниках.

— Здравия желаю, товарищ полковник! — по уставу поздоровался прапорщик и отдал честь. Дронов заметил, что у него мятые обвисшие брюки и нечищеные туфли. Но делать замечание не стал. — Вы искали людей, производивших подземные работы. Докладываю: лейтенант Скороходов закладывал бомбу где-то в подземелье.

Дронов напрягся. Он давал задание установить сотрудников, выполнявших приказ Верлинова о работах в подземном туннеле. О бомбе речи не было.

— Откуда знаешь? — быстро спросил он.

— Информация получена от машинистки Поповой, которая с ним сожительствует, — без запинки ответил прапорщик.

— Ладно, можешь идти.

Когда дверь за прапорщиком закрылась, полковник, ощущая сердцебиение, набрал номер Коржова.

— Удалось установить человека, который участвовал в закладке заряда! — молодцевато доложил Дронов. Он ожидал благодарности или по меньшей мере заинтересованности, но не встретил ни того, ни другого.

— Ну и что? — грубо спросил начальник СБП. — Он показал место?

Полковник растерялся.

— Нет. Пока получена оперативная информация…

— И не покажет! — отрубил Коржов. — Знаю я твои штучки. Умеешь только языком болтать да тень на плетень наводить! Заряд обезвредит сам Верлинов, которого ты со своими жуликами записал в покойники!

Начальник СБП отключился. Дронов вытер вспотевший лоб, нажал клавишу селектора.

— Лейтенанта Скороходова ко мне!

Через десять минут несколько встревоженный неожиданным вызовом Скороходов вошел в кабинет.

— Вы можете показать место установки взрывного устройства в спецтуннеле? — в лоб спросил полковник.

— Никак нет! — четко ответил лейтенант. — Не могу знать, о чем вы говорите!

Дронов ударил кулаком по столу.

— Ты мне ваньку не валяй! Сейчас вкатим тебе пять кубиков скополамина и запоешь во все горло!

— Я никого не валяю, товарищ полковник, — с нескрываемой враждебностью ответил лейтенант. — И петь я не умею. А «сыворотка правды» запрещена законом — так нас учили в академии. За ее применение отдают под трибунал.

— Пошел вон! — страшным голосом сказал Дронов. Он долго сидел неподвижно, чувствуя себя так, будто из него вынули все кости. Потом по селектору вызвал начальника группы кадров.

— Подготовить документы на увольнение Скороходова. Нарушение субординации, сокрытие сведений государственной важности, неподчинение начальнику. И эту машинистку, Попову, — тоже.

— А ее за что? — поинтересовался кадровик.

— Отставить субординацию и важные сведения! Обоих — за аморальное поведение в служебное время! Они пьют и трахаются прямо в кабинете. О подробностях спросите Кирея.

После этого Дронов по дальней связи вызвал капитан-лейтенанта Чижика.

— Помнишь наш разговор, сопляк?! Думаешь, перешел во флот и старые грехи спишутся сами собой? Нет, дружок! Верлинов скоро прибудет в Россию. А ты пойдешь под трибунал, как я и обещал. Готовься лет десять просидеть на нарах!

Дронов не подозревал, что последствия двух этих разговоров выйдут далеко за пределы его намерений. Настолько далеко, что он даже не мог предположить.

В обыденной жизни Ильяс Бузуртанов являлся генеральным директором торгово-закупочной фирмы «Рассвет». Несмотря на небольшой годовой оборот и скромные доходы, фирма занимала шикарный офис со всеми атрибутами престижности нового времени: дорогой мебелью, красавицей-секретаршей, телекамерами у входа и «накачанными» охранниками. В последние дни количество охранников удвоилось, они патрулировали весь квартал, проверяли остановившиеся машины и подозрительных людей, стерегли здание с тыльной стороны. Прием посетителей был сокращен до предела.

Развалившись в тысячедолларовом кресле, Бузуртанов положил ноги на полированный стол и курил сигару. Еще совсем недавно Ильяс упивался всем этим — обстановкой, секретаршей, а главное, собой — богатым, могущественным, сидящим в позе американских миллионеров, сведения о которых он еще при коммунистической власти жадно черпал из обличительных фильмов и телепередач.

Сейчас Бузуртанов был мрачен и озабочен. Добраться до Лекаря он не смог и смыть позор не сумел. Земляки, за исключением тех, кому он платил, отвернулись, и это угнетало больше всего. Конечно, Ильяс вполне мог существовать и сам по себе. Но сохранившийся в подсознании принцип горских племен «без поддержки рода ты ничто» мешал ему жить, давил на психику и ставил на грань нервного срыва.

— Там какая-то женщина. — Вошедшая без стука секретарша состроила недовольную мину. — Фамилия Попова.

Ильяс любил женщин, но сейчас ему было не до них. Понадобится залезть под юбку — так она рядом, не нужно и из кабинета выходить. Он вяло отмахнулся. Лицо секретарши разгладилось, она кивнула и повернулась к выходу. Попова… Кто такая? Попова… Марина? Точно, Марина!

— Эй, подожди, не спеши, — крикнул он в закрывающуюся дверь. — Скажи, пусть пропустят. Я ее хорошо знаю.

Дверь хлопнула сильней, чем следует.

Марину он отснял по объявлению почти год назад. Случайно попалась на глаза газета: «Серьезная симпатичная девушка, занятая серьезной работой, ищет самостоятельного мужчину с целью создания семьи». Сейчас самореклама девушек не редкость. «Натуральная блондинка с красивыми ногами», «жгучая брюнетка с большим бюстом», но с «серьезной работой» в качестве достоинства незнакомки Ильяс столкнулся впервые.

Создавать семью он не собирался, к тому же чеченец не должен жениться на русской: гулять, спать, даже рожать детей — сколько угодно, это обычное баловство, на которое принято закрывать глаза. Нагулявшись и наигравшись, положено вернуться на родину и заключить брак с чеченской женщиной, дабы не разбавлять кровь своего народа. Поскольку в объявлениях подобного рода серьезность кандидаток и их намерений часто преувеличивается, Ильяс позвонил и на следующий день встретился с Мариной.

Она действительно была серьезной, но не настолько, чтобы отказаться от двухсотдолларового обеда в фешенебельном ресторане и от того, что неминуемо за таким обедом следует. Марина Бузуртанову понравилась, о «серьезной работе» она ничего не рассказала, пояснив, что раз о женитьбе речи нет, то и откровенничать не след. Это только заинтриговало Ильяса, а когда как-то утром он подвез девушку к глухому забору с КПП без вывески, но зато с вооруженной охраной, сомнений в серьезности ее работы у него не осталось. Неразгаданная загадка притягивает, потому он не бросил Попову после первых трех раз, а поддерживал отношения рекордное для себя время, пока она сама не исчезла с горизонта. Но вот опять объявилась…