умрет, Райн никогда не станет участвовать в соревнованиях. И я не могла сказать Винсенту, что не убью ее, не заслужив — возможно, по праву — его сомнения. Я сделала единственное, что могла сделать.
Я говорила себе это, когда мое видение исчезало вокруг спящей Мише.
Я говорила себе это, хотя где-то глубоко внутри я знала, что не смогла бы вонзить нож в ее грудь.
Глава
28
— …Звала, звала, а он не пришел.
Я моргнула, прогоняя остатки сна. Моя шея сильно болела, прижатая под неудобным углом к ручке кресла.
В другом конце комнаты перед кроватью Мише сидел широкий силуэт, освещенный фонарями.
— Почему он не пришел? — хныкала она, снова и снова. — Я не могу заставить его ответить. Я не могу, я…
— Не беспокойся сейчас об этом. — пробормотал Райн.
— Как я могу беспокоиться о чем-то еще? Как я могу…
— Беспокойся о том, чтобы поправиться. Просто отдыхай. Ты можешь это сделать?
— Я…
Но силуэт сместился, его рука легла на ее лицо, возможно, он использовал магию и Мише замолчала.
Я боролась с дымкой сна. Яд вампира был успокоительным. Министер, каким бы старым он ни был, сильно подействовал на меня.
Я проигнорировала вращающуюся комнату и поднялась на ноги. Райн поднялся, очень медленно. В этом движении было что-то странное, но я не могла понять что. Он повернулся, достаточно, чтобы показать мне профиль своего лица. Он поднес палец к губам, затем кивнул в сторону двери в соседнюю комнату.
Когда я встала, пол накренился так резко, что я была уверена, что опрокинусь. Каким-то образом мне удалось последовать за Райном в соседнюю спальню. Когда я закрыла за собой дверь, шока было достаточно, чтобы вырвать меня из остатков оцепенения.
Задняя часть рубашки Райна, некогда белая льняная, была насквозь пропитана кровью. Пятна распустились по спине, как цветы: некоторые пятна были сухими, почти черными, некоторые — застывшими бордовыми, некоторые — свежими темно-багровыми. Они покрывали всю его фигуру, приклеивая ткань к плоти и заливая кончики волос.
— Черт, — прошептала я.
Он издал легкий смешок, потом спохватился, как будто это выражение его задело.
— Да.
— Что… что случилось?
Что за глупый, черт возьми, вопрос. Как будто я не знала, что именно произойдет с ришанцем на допросе.
Райн стоял спиной ко мне. Его руки поднялись, движение было скованным и неловким.
— Как Мише? — спросил он.
— Она…
Словно надеясь, что ответ отвлечет его, он стянул рубашку через голову.
— Все по-прежнему. — Слова сорвались с губ.
Тело Райна застыло от боли на несколько долгих секунд.
— Черт, — прошептала я.
— Ч-ч-ч-е-е-е-р-р-р-т-т, — согласился он с рваным шипением.
На его спине было так много крови, что поначалу я даже не могла понять, на что смотрю. Только резкое боковое освещение фонарей пробивалось сквозь нее, оранжевый свет определял границы жестоких ран. Две раны были симметричны, они шли вниз по каждой стороне его спины от изгиба плеча, через лопатки, вплоть до впадины у основания позвоночника. Они были глубокими, плоть рассекалась слой за слоем, настолько глубоко, что я могла бы поклясться, что видела движение мышц, когда он двигал спиной.
Ни единого удара. Никакой быстрой пытки. Нет, кожа была тщательно содрана, от порезов во все стороны расходилась тонкая сеть ран.
Еще одна отметина проходила по центру спины — большой ромбовидный участок пестрой плоти над плечами, который затем продолжался вниз по позвоночнику. Крови было так много, что я не была уверена, была ли это часть его свежих ран или что-то более старое.
Я потеряла дар речи, хотя не должна была. Это был не первый раз, когда я видела результаты пыток. Я знала, что стражи Ночнорожденных были безжалостны. Они обучены использовать боль как еще одно оружие.
И все же при виде этого, меня пронзила головокружительная ярость. Ярость, и странное ощущение предательства, и всего одно предложение: Я сказала ему не ломать его.
И Винсент, глядя мне в глаза, согласился.
Сколько лет было самым свежим из этих ран? Сколько из них было нанесено после моего разговора с ним? Знал ли он, что лжет мне, когда говорил это?
Эти вопросы один за другим ранили меня, как стрелы. И тут же голос в моем затылке сгладил самые резкие обвинения: «У него миллион других забот, он не имеет к этому никакого отношения, он должен был сделать то, что нужно для его королевства».
Но глубоко, глубоко внутри моего сердца, там, куда я не стала бы заглядывать слишком пристально, я чувствовала это. Эту трещину.
— Твои крылья, — выдохнула я. — Они…
Райн слабо ухмыльнулся через плечо.
— Это произошло потому, что я отказался раскрыть свои крылья. Правильный выбор, не находишь?
Облегчение было недолгим.
У него все еще были крылья, да. Но создавать их с такими ранами, прямо там, где они соединялись с его телом… было бы мучительно, или вообще невозможно, пока они не заживут.
Я сглотнула.
— Нужно подлатать твои раны, — сказала я.
— У Мише в рюкзаке есть мешочек с медикаментами. — Он начал поворачиваться, потом поморщился и посмотрел на меня извиняющимся взглядом. — Не могла бы ты…
Я кивнула и пошла в соседнюю комнату, захватив сумку Мише и вернувшись обратно. Райн лежал там, где я его оставила, как будто даже легкое движение было для него слишком тяжелым.
— Не мог бы ты встать на колени перед кроватью? — сказала я. — Ты мог бы опереться на нее.
— Ты намекаешь, что я не смогу держать себя в вертикальном положении, принцесса?
Я ни на что не намекала. Как только я начну накладывать швы, я была уверена, что он перевернется и порвет их. Даже если бы у него была устойчивость к боли, как у статуи. Статуи от этого рассыпались бы в прах.
Очевидно, мое лицо изменилось, потому что он рассмеялся.
— Я согласен. Отлично. Ты меня раскусила. Ты права.
— Я могу попробовать найти немного алкоголя, — предложила я.
— После этого я отправлю тебя в человеческие районы, чтобы ты принесла мне немного этого пива, которое на вкус как моча.
— Ты заслужил это, — сказала я и имела в виду именно это.
Он снова тихонько засмеялся, Матерь, мне почти стыдно, что я заставила его это сделать, и я медленно повернулась.
Пытки, похоже, ограничились его спиной. Небольшая пощада для него. На передней части его туловища не было ни царапины, хотя кожу изрезали маленькие шрамы, явно гораздо более старые, чем сегодня. Теплый свет каскадом падал на выпуклости и впадины его плоти, освещая ландшафт его
