луны оставались считанные дни. Мрачное напоминание о настоящем разбивалось о мои мечты о будущем. Как будто Винсент тоже это понял, он полез в карман и достал маленький пузырек с серебристой жидкостью.
— Еще яд, для твоих клинков. Я не смог достать для тебя больше лекарства. В следующий раз.
Я вздрогнула и постаралась не показать этого. Отдать последнее лекарство Мише, возможно, было ошибкой. Мне придется бороться с ожогом самостоятельно. Но я сражалась и с более худшими ранами.
Я наблюдала за Винсентом, который смотрел на небо, глубоко задумавшись.
Казалось, он немного смягчился с начала нашего визита, но я все еще опасалась говорить о своей следующей просьбе. Я знала, какой холодной может быть ледяная стена Винсента, если он почувствует вызов. Он всегда оттаивал для меня, в конце концов, но я не хотела вступать с ним в плохие отношения на испытании Третьей четверти луны.
Тем не менее… я должна была попытаться.
— Есть еще кое-что, — осторожно сказала я. — Есть одна девушка. Одна из моих союзниц по Третьей четверти луны. Она была очень сильно ранена во время нападения, но Министер отклонил ее заявку из Кеджари. Она не переживет испытания.
Его губы стали тоньше.
— Прискорбно. Еще больше крови на руках у ришан.
— Ты можешь что-нибудь сделать? Помочь ей выйти из испытаний?
Его глаза переместились на меня, взгляд стал неожиданно пронзительным.
— Почему?
— Она мой союзник, и она слишком слаба, чтобы сражаться.
— Тогда пусть она умрет на арене. Брось ее, когда начнется испытание.
Я перебирала в памяти сотни часов, проведенных за изучением Кеджари.
— Мы не знаем, что это за испытание. Это может быть что-то, что свяжет наши судьбы. Если она умрет, умру и я. Такое уже случалось. Шестой Кеджари. Четырнадцатый.
Два. Два из двадцати. И все же он заколебался. Я знала, что даже эти шансы были слишком велики для него.
Немного подумав, он сказал:
— Убей ее сегодня ночью. Тогда она больше не будет твоей проблемой.
Я изо всех сил старалась сохранить нейтральное выражение лица. Тем не менее, шок сильно поразил меня.
Почему?
Еще недавно в этом предложении не было бы ничего шокирующего. На самом деле, еще более шокирующим сейчас было то, что мне даже в голову не приходило убить Мише.
И самым шокирующим было то, что сама эта мысль вызывала у меня отвращение.
Винсент сузил глаза, чтобы показать, что он заметил перемену в моем поведении.
— В чем проблема? В этом году Кеджари разрешает убийства между участниками. Если она настолько ранена, то она бесполезна для тебя как союзник в самом испытании, и будет представлять опасность после него, если ей каким-то образом удастся выжить. Это элементарное, простое решение.
Я отчаянно пыталась придумать аргументы против этого и потерпела неудачу. А теперь Винсент внимательно наблюдал за мной. Я не могла оттолкнуть его еще больше. Это заставило бы его усомниться во мне еще сильнее.
Даже сейчас сам факт того, что во мне шла эта борьба, заставляла меня сомневаться в себе.
— Никаких проблем, — сказала я. — Ты прав. Но у меня есть еще одна просьба.
Я настаивала. Я сильно давила. Но я все равно позволила словам вырваться наружу.
— У меня остается только один союзник. И он у тебя.
— У меня? — Винсент снова посмотрел на небо, как будто его разум уже начал дрейфовать. — Допрашивать — задача Джесмин.
Я моргнула, пораженная, несмотря на себя. Винсент всегда был моей единственной опорой в уверенности, единственным вампиром в моей жизни, который заслуживал абсолютного доверия. И все же… его неведение казалось… неискренним.
— Сегодня его забрали вместе с остальными, — сказала я.
— Нам нужно найти того, кто это сделал, Орайя. И наши враги среди участников Кеджари — очевидные подозреваемые. Я уверен, что его вернут в целости и сохранности до испытания, как и всех остальных, как только Джесмин убедится в его невиновности.
Наши враги среди участников Кеджари. Я знала, что Винсент делал со своими врагами.
— Конечно. Просто… он мне нужен. Третья четверть луны — самое смертоносное из всех испытаний, и мое выживание зависит от него.
Взгляд Винсента переместился на меня.
— Я прекрасно знаю, насколько опасна Третья четверть луны, — огрызнулся он. — Ты думаешь, я не знаю? Думаешь, я не думаю о тебе, и об этом испытании, и о том, насколько оно неизменно смертельно опасно? — Его рот искривился в усмешке, которая жутко напоминала ту, что была во время его речи, пропитанной смертью. — Знаешь, что сделает его еще опаснее, маленькая змейка? Твой союзник, который только и ждет подходящего момента, чтобы ударить тебя в спину.
— Он тоже нуждается во мне чтобы пережить это испытание.
— А после?
— А после я буду готова убить его, когда это потребуется. — Я говорила с окончательной силой, но это утверждение странно осело на моем языке. — Но сейчас он мне нужен.
Мужчина, который смотрел на меня, был королем, а не отцом. Его лицо было холодным и жестким. Я сделала еще один шаг.
— Он не делал этого, Винсент.
— Откуда ты можешь это знать?
— Потому что… — Мише. Я не знала, как объяснить ему это. — Поверь мне. Он этого не делал.
— Поверить. — Он издал насмешку. — Ты понимаешь, насколько опасно это слово?
Оскорбительно, что он вообще спросил меня об этом. У меня было так много причин не доверять Райну. И, возможно… возможно, я позволяла себе забывать об этом чаще, чем следовало.
Но это… это выражение его лица, когда он увидел горящий дворец… Я могла не доверять Райну. Но я доверяла его реакции.
— Не ломай его, — сказала я. — Допроси его, хорошо. Но не ломай его. Пожалуйста.
Винсент пристально посмотрел на меня. На одно страшное мгновение я подумала, не сделала ли я прямо противоположное тому, что должна была, может быть, моя просьба вызвала у него больше подозрений, чем даже ришанская кровь Райна.
Он опустил голову и вздохнул.
— Хорошо. — Когда он снова повернулся ко мне, и его лицо осветилось, он вдруг стал выглядеть изможденным, беспокойство глубоко въелось в каждую черточку его лица. — Но это военное время. Нас окружают те, кто хотел бы видеть нас мертвыми. Не забывай о своих зубах, маленькая змейка. Они тебе еще понадобятся.
ХРАМ НИАКСИИ должен был быть самым величественным зданием в Сивринаже, городе величественных зданий, если не считать замок Ночнорожденных и Лунный дворец. Конечно, у Ниаксии было множество храмов по всем трем Домам, каждый крупный город и даже мелкие поселения Дома
