Юрий, наставляя пистолет на Турчанинова.
Тем временем юркий негритенок выхватил купчую из рук дамы и тотчас изорвал ее на мелкие кусочки. Стряпчий тоненько взвыл:
- Я знал, что все худо кончится. Я предупреждал! - он опрометью бросился вон из кабинета.
Амалия по-прежнему была безучастна ко всему происходящему вокруг нее. Горский свистнул, в кабинет ворвались Коншин и Дюваль с пистолетами наготове. Темные тени попятились в углы. Горский указал на Турчанинова:
- Вязать мерзавца и под арест!
Магнетизер силился пустить в ход свои магические чары, но совершенно безуспешно.
- Куда под арест? - справился в недоумении Коншин.
- Ко мне покуда, - не задумываясь, ответил Горский.
Дюваль и Эзопка увели связанного колдуна, который уже не сопротивлялся, а Горский с Коншиным обошли весь дом, вылавливая всех подозрительных персон. Дав им пять минут на сборы, они изгнали приживальщиков вон из дома. Поручив Коншину проследить за поспешным исходом тайного ордена, князь собрал насмерть перепуганную дворню. Грозясь и страшно ругаясь, он велел послушно исполнять обязанности и беречь госпожу от чужих людей.
- Ослушаетесь - три шкуры сдеру! - пообещал Горский и для вящей убедительности показал свой внушительный кулак.
Дворня кланялась и падала на колени, уверяя князя в своей преданности госпоже.
- И последнее.
Князь направился в кабинет, где все еще сидела в неподвижности Амалия. Она смотрела на кузена пустыми глазами, не видя его. Юрию пришлось прибегнуть к крайнему средству. Он ударил кузину по щекам, да так, что бедняжка едва не свалилась со стула.
- Амалия, брось дурить! - сердился Юрий.
Она медленно возвращалась откуда-то, словно разбуженная сомнамбула.
- Кузен... - прошептала дама, и краски вновь появились на ее лице. - Я не понимаю, что со мной. Скажи, что здесь было?
- Ты чуть было не лишилась всего, что имеешь, - любезно напомнил кузен.
Амалия испуганно уставилась на него.
- Это все он. Где он?
- Там, откуда до тебя уж не дотянется.
Амалия оживала на глазах. Вот она уже кокетливо смотрит на кузена, видя в нем спасителя.
- Однако ты не желал мне помогать. Давеча, неправда ли, ты выгнал меня вон, когда я пришла за помощью?
Горский ответил не без самодовольства:
- Не ты ли говорила мне, что колдун читает твои мысли? Так вот я не хотел, чтобы он смекнул что к чему.
В кабинет тихонько пробрался негритенок и в ожидании уставился на хозяина.
- Его благодари, - ласково улыбнулся князь, указывая на Эзопку. - Вовремя выдрал купчую из твоих рук.
Амалия и не посмотрела в сторону арапчонка.
- Ты спас меня. Я в долгу не останусь... - она поднялась со стула, томно потянулась всем телом к молодому мужчине.
- Полно, Амалия. Лучше слушай, что ждет тебя.
Дама с неохотой отстранилась.
- От тебя приму все, - с чувством проговорила она, посылая кузену страстные взоры.
Горский шагал по кабинету, мерно постукивая шпорами.
- Ты тотчас и непременно отправишься в свою деревню.
- Как? - подскочила Амалия.
- Да, да. И не вздумай перечить мне. Ради спасения твоего имущества (об имени мы не говорим) ты будешь сидеть в деревне, покуда не приведешь в порядок дела и покуда не забудется эта история с магнетизером.
Амалия покорно вздохнула и театрально воздела руки. Однако Горский не был тронут воплощением скорби.
- Да-да, деревня - это еще и здоровье. Тебе впору лечиться, так деревня исцелит.
Мадам Штерич надоело корчить из себя благородную жертву.
- А как я не послушаюсь и останусь здесь?
- Воля твоя, пойдешь в острог, - холодно ответствовал кузен.
- За что? - возопила дама, швыряя в смеющегося Эзопку скомканный кружевной платок.
- Поройся в памяти, что-нибудь да найдешь, - с угрозой молвил Горский. - И самое важное: оставь в покое Мартыновых! История с Сашенькой еще тебе отзовется, будь покойна.
Амалия обозлилась:
- Ах, так! Ты не ради меня геройствовал! Все ради прекрасной госпожи Мартыновой!
Юрий потерял терпение.
- Это мое последнее слово. - Он хлопнул кулаком по столу и кивнул негритенку: - Идем.
Амалия задыхалась от бешенства. Возможно ли, молодой кузен, некогда во всем послушный ее воле, теперь принуждает ее, прирожденную повелительницу! Взбешенная дама бросилась к столу и взялась за перо. Нет, так просто им от нее не отделаться! Они рано торжествуют. Интрига с мнимым французом прошла как милая шутка, принеся Горскому славу? Что ж... Мартыновы безмятежны, как прежде? Нет, Амалия не допустит проигрыша! Прежде чем оставить Москву, она насладится местью. План новой мести вызрел, едва стих за окном звон копыт по снежному насту. Амалия с наслаждением обмакнула перо в чернила и принялась писать.
2.
В доме Мартыновых, наконец, воцарился мир. Миша уже вышел из-под опеки тетушки. У него появились друзья, новые привязанности. В дядьки Мише определили молодого парня Федора, который возил барчука в пансион и служил ему весь день.
Соня возилась с девочками, но не с прежним пылом. Правда, она не забывалась и не была столь рассеяна, как давеча, но грустила вдвое более. Теперь бедная дева выучилась скрывать свои чувства, и лишь бледность и потухшие глаза выдавали ее тайную печаль. Сашенька с тревогой поглядывала на кузину и силилась развлечь ее.
Мартыновы возобновили выезды, и Сашенька с удовольствием окунулась в бурную жизнь света. Балы, театры, опера, концерты, вечера. Соня же наотрез отказалась выезжать, хотя Владимир был уже не против. Она не вернулась в прежнее обличье в духе bas bleu, но утратила вовсе интерес к себе и разным увеселениям. Казалось, какая-то тяжелая мысль точит ее изнутри. Бывало, вспыхнет отчего-то и с испугом оглянется вокруг. А то часами молчит, молчит, о чем-то думая.
Сашенька жаловалась супругу на кузину, но, занятый своими заботами, тот не придал жалобам Сашеньки должного значения. Он видел лишь, что кузина похорошела, как хорошеют женщины, познавшие любовь мужчины. Над этой загадкой он не стал ломать голову, ведь вся жизнь Сони проходила у него на глазах. Бедняжка безнадежно влюблена в князя, теперь страдает, что ж тут удивительного? Слава Богу, Горского в доме больше не поминают. И то, наделал переполоха...
Сашенька скучала и весьма обрадовалась возвращению Марьи Власьевны Петербурга. Живая газета не заставила себя ждать, явилась на другой день к Мартыновым и потешила их петербургскими вестями и слухами. Соня побаивалась дамы и не впустую. Марья Власьевна напустилась на девицу, едва переступила порог гостиной.
- Что ж ты, матушка,
