Невада прервала бесконечный монолог своей подруги.
— Интересно, жил ли кто-нибудь в домике для гостей? — спросила она.
— Не похоже. А он заперт?
— Да, но я знаю, где хранится ключ.
— Пойдем скорее, — сказала Дениза.
Невада рывком открыла доходящее до полу окно, и девушки выскочили на балкон, спустились по ступеням задней лестницы и побежали через широкий двор. Когда они остановились перед домиком для гостей, Невада сказала Денизе, что ключ на выступе над дверью. Ее высокая подруга без труда отыскала его, вставила в замок и повернула. Держась за руки, как будто находились в доме с привидениями, они медленно осмотрели темное помещение.
Подруги подошли к окну и, когда Невада отдернула плотную портьеру, свет залил большую комнату, обставленную тяжелой, массивной мебелью. Огромная кровать, занимавшая почти всю противоположную от двери стену, была аккуратно застелена покрывалом из серого бархата и поблескивала полированным красным деревом изголовья, на фоне серо-голубой стены.
Невада подошла к высокому гардеробу, открыла дверцы и вздохнула. Мужская одежда была аккуратно развешена. Это была прекрасная одежда — когда-то. Исследовав один из костюмов, Невада определила:
— Эта одежда провисела здесь долгое время. Она вышла из моды.
— Ты предполагаешь, что она принадлежит Малькольму? — спросила Дениза.
— Нет. Это не в его вкусе, и, кроме того, вещи не подошли бы ему. Они слишком большие.
— Посмотри сюда, — сказала Дениза, остановившись перед комодом. Она держала в руке старинный портрет.
Широко открыв глаза, Невада поспешила к ней. Она взглянула на поблекший дагерротип. Мужчина и женщина улыбались. Женщина держала на руках ребенка. Ребенку на вид было не больше года. Мужчина был черноволос и огромен. Женщина казалось доброй и красивой. Невада взяла портрет и поднесла ближе к лицу. Она изучала его с большим интересом: у нее возникло странное чувство, что она видела этого мужчину прежде.
— Я знаю его, — громко прошептала она.
— Кто это? — спросила Дениза.
Невада медленно поставила назад изображение и нахмурилась.
— Не знаю.
— Ты только что сказала…
— Откуда я могу его знать? Конечно, я не знаю. Я не могу этого знать. Давай вернемся в дом, я замерзла.
Глава 28
Суровая холодная зима в Сент-Луисе наконец-то закончилась, и наступила теплая, ранняя весна. В последние дни апреля жители старого города на берегу реки с удовольствием сидели вечерами на галереях и наслаждались свежим ветерком с Миссисипи.
В Лукас Плейс в прекрасный апрельский вечер Невада вышла на веранду, чтобы присоединиться к жениху. Поднявшись, Малькольм подошел к ней, взял ее руки в свои и поцеловал теплые ладони.
— Я счастливый человек, — сказал он нежно. Невада улыбнулась ему. Малькольм легко коснулся поцелуем ее щеки.
От него приятно пахло мятой и дорогим лосьоном для волос, но когда его мягкие губы прикоснулись к щеке, Невада закрыла глаза. С болью в сердце она вспомнила аромат, исходящий от Джонни Роулетта, мастерство его больших, жарких губ.
— Я тоже счастлива, Малькольм, — сказала она, открывая глаза, желая избавиться от этого видения.
Она пожала его руку и согласно кивнула, когда он спросил, не посидит ли она с ним некоторое время на галерее. Малькольм подвел ее к мягкому дивану, и они сидели, слушая вечерние звуки, держась за руки в темноте, любуясь серебристым лунным светом, заливавшим ухоженный двор перед широким подъездом.
Невада вздохнула и сказала себе, что ей повезло. Повезло, даже если этот стройный профессор, чьи тонкие пальцы переплелись с ее, не был самым привлекательным и страстным мужчиной, которого могла вообразить женщина. Он был, безусловно, одним из самых образованных, внимательных и добрых людей. И совершенно безопасен.
Чувственная сила, отличающая бесшабашного и неотразимого Джонни Роулетта, начисто отсутствовала в милом и порядочном Малькольме Максвелле. Невада была довольна, действительно довольна. Она с ужасом вспоминала о своей непростительной животной страсти к Джонни. Не только потому, что отдалась ему в первую же ночь их знакомства, но и потому, что после этого она бесстыдно предлагала ему себя: страсть помрачила ее разум. Такое поведение казалось ей теперь позорным и необъяснимым.
Неваде было легко рядом с Малькольмом. Он был утонченным джентльменом, и она теперь тоже была истинной леди. Тревожное физическое влечение, которое она чувствовала к Джонни, отсутствовало в ее отношениях с Малькольмом, и это нравилось Неваде. Она теперь получила все, что хотела, — привлекательный богатый аристократ с положением в обществе, который любил ее и хотел на ней жениться.
С Малькольмом Максвеллом у нее будет хороший дом, спокойствие и дети. И, если горячее сексуальное влечение не возникнет даже после того, как они станут мужем и женой, это не имеет значения. Головокружительные ощущения чувственного экстаза бледнели в сравнении с агонизирующей болью разрыва.
Так Невада сидела в теплых сумерках апреля со своим нареченным, чувствуя мир и спокойствие в душе. Ранние розы перед ступенями галереи наполняли своим ароматом вечерний воздух, и светлячки метались беспорядочными зигзагами над подстриженной живой изгородью. Малькольм говорил своим мягким и спокойным голосом, и Невада мысленно благодарила судьбу за свое благополучие.
— Хочешь прогуляться при луне? — спросил Малькольм.
— Не стоит, здесь так хорошо. — Она теснее прижалась к нему, склонив темную головку на его плечо. И тут же подняла ее. — Постой-ка… Да, давай прогуляемся. Почему бы и нет? Мы пойдем к домику для гостей.
— Нет. Решительно нет. — Тон Малькольма граничил с резкостью. Невада посмотрела на его ставшее строгим лицо.
— Малькольм, почему — нет? Домик для гостей — единственное место, которое ты не показал мне.
Тонкие черты лица Малькольма смягчились. Он пожал ее руку, — Там не на что смотреть. Домик для гостей не использовался много лет. Я уже думал снести его, я уверен, что он нам не потребуется. В главном доме достаточно комнат для гостей. — Он улыбнулся. — Тебе это хорошо известно.
— Да, это так, — сказала Невада, сознавая, что не может больше настаивать. Все же ей было интересно. С тех пор как они с Денизой прокрались в домик для гостей, она была очарована тайнами, заключенными в нем. Она найдет Джесса, старого черного слугу, и выберет момент спросить его об этом.
Как только Страйкер приехал из Нового Орлеана, он быстро и без суеты познакомился с Сент-Луисом. От прибрежных доков до ресторанов на Бродвей-стрит, от рынка в нижнем городе до зеленого бульвара Клейтон — этот большой человек ходил, слушал, смотрел, изучал.
