Кое-как ему удалось втолковать, что речь идет о захвате живьем губернатора с сыном, чему должны были помочь оставшиеся в живых испанцы. Тут его, однако, ожидало разочарование: когда выломали двери, за которыми по единодушным показаниям должны были находиться Бласко де Рамирес и генерал, командовавший гарнизоном Сьюдад Руэда, огромный зал оказался пуст. Из него не было другого выхода, и к тому же разбросанные в беспорядке бумаги, плащи и шляпы, казалось, свидетельствовали, что действительно здесь только что кипело горячка бегства.
— Куда же, черт побери, они делись? — спросил Мартен, грозно глядя на пленников.
Ему пришло в голову, что в одной из стен должен быть скрытый проход. Но тут же Ян сообразил, что найти его было бы слишком трудно. Оглядел шесть высоких окон, выходивших в сторону города. Те казались запертыми, и к тому же бегство этим путем казалось неправдоподобным, ибо перед главным входом стояла стража и крутились вооруженные люди из отряда Бельмона.
Он уже собрался отвернуться и отдать приказ обыскать все здание, как последнее окно шевельнуло сквозняком. Торопливо подойдя, Ян распахнул его настежь. Узкий карниз с каменной балюстрадой тянулся вдоль наружной стены. По нему можно было добраться до таких же окон соседнего зала.
Мартен, не колеблясь, воспользовался этим маршрутом. Те окна тоже были только прикрыты.
В потемках горели две свечи.
“ — Часовня?» — подумал он.
Перелез через низкий парапет и увидел посреди пустого помещения высокий катафалк, а на нем застывшее тело. Миновав их, заметил полуоткрытые двери налево. Ян достал из фонаря свечу и пошел дальше.
Следующий зал был тоже почти пуст и лишен мебели, не считая кровати с разбросанной постелью, стола и двух кресел.
Прямо — снова двери и снова такая же комната, а за ней — огромный зал с окнами во двор, темной полукруглой нишей в углу и дверьми с правой стороны, ведущими, видимо, в главный коридор.
Мартен подошел поближе, чтобы убедиться в этом, но когда мерцающее пламя разорвало полумрак, заметил, что двери заперты на засов и подперты тяжелой дубовой скамьей.
В этот миг он за плечами услышал легкий шорох, а потом приближавшиеся шаги и голоса. Огляделся. Голоса доносились со стороны анфилады, которую он миновал. Несомненно, это его люди шли за ним. Но вот шорох…
Тот донесся снова. Даже не шорох: нечто, что могло быть дыханием или вздохом, или может быть только биением сердца…Мартен чувствовал чье-то присутствие, чей-то взгляд.
Сделав несколько шагов к средине зала, он поднял свечу. Но утлое пламя осветило только часть обширного пространства; углы, проемы под окнами и глубокая ниша тонули в тени.
Тут через распахнутые двери в соседнюю комнату хлынул поток света; Томаш Поцеха, Цирюльник и Ворст, а за ними прочие с пылающими факелами стали на пороге.
— Мы нашли останки губернатора, капитан, — сообщил Поцеха. — Это он лежит на катафалке.
Но Мартен уже не слышал. В два прыжка подлетев к нише, рванул маленькие, невидимые до той поры дверки, и узрев за ними какую-то скорчившуюся фигуру, поволок её на середину зала.
— Огня! — взревел он.
Их окружили люди с факелами. Мартен отпустил пойманного человека и отступил на шаг. Перед ним стоял высокий мужчина в темном плаще, наброшенном на плечи, со шпагой на боку; на полу валялась его шляпа с перьями, украшенная золотыми галунами.
— Кто вы? — спросил Мартен.
Испанец смерил его надменным взглядом. Не спеша нагнулся, поднял шляпу и, отряхнув её от пыли, водрузил на голову.
— Меня зовут Бласко де Рамирес, — заявил он.
— Ага! — выкрикнул Мартен. — Вас-то я и искал, идальго де Рамирес. Меня зовут Ян Мартен. Вы должны были кое-что обо мне слышать, судя по визиту, который нанесли в Нагуа?
Рамирес дрогнул и отступил на шаг, кладя руку на рукоять шпаги.
— Это вы… — прошептал он.
— Да, это я, — кивнул Мартен. — Можете помолиться, прежде чем извлечь шпагу из ножен. А потом я вас убью.
Рамирес оглядел окружавшие его лица.
— Ясно, — буркнул он. — Вас тут десяток…
— Вы погибнете от моей руки, — прервал его Мартен. — Они будут лишь свидетелями того, что тут произойдет. Расступитесь! — приказал он своим людям.
Рамирес покосился на окно; казалось, он прислушивается к доносившимся оттуда крикам, скрипу повозок, ржанию коней, шуму, производимому корсарами, грабящими соседние дома.
Мартен не спускал с него глаз.
— Ну и что? — презрительно бросил он. — Вижу, нет у вас охоты ни молиться, ни биться. Сбежали от меня со своего корабля, но отсюда сбежать не удастся. Защищайтесь!
Его тяжелая шведская рапира просвистела в воздухе и пучок перьев с адмиральской шляпы, срезанный как бритвой, опустился на пол.
Среди боцманов, державших высоко поднятые факелы, пролетел смешок, а на бледном лице Рамиреса проступил темный румянец гнева. Бласко отбросил прочь шляпу, стряхнул плащ с правого плеча и выхватил шпагу.
Секунду они мерялись взглядами, после чего схватились и сталь зазвенела о сталь. Мартен отступил на шаг, на два, отбил один и другой выпад, словно на пробу, потом отступил ещё и вдруг молниеносной вертушкой скользнул по эфесу шпаги противника. Могло показаться, что он едва её коснулся, но клинок вдруг с дребезгом отлетел назад, а Бласко, бледный как стена, окаменел на месте.
— Подними! — услышал он голос Мартена.
Шевельнуться не мог; чувствовал, как онемело правое плечо, колени стали словно ватные, а сердце сжала боль обреченности.
— Подними и сражайся! — повторил Мартен, касаясь концом рапиры его груди.
Бласко взял себя в руки и повернул голову. Его шпага вонзилась в пол посреди ниши, отколов дубовую щепку. Золоченый эфес ещё раскачивался, словно поднятая голова змеи. Бросившись к ней, он в тот же миг заметил за распахнутыми дверьми огонь. Знал, что это значит; ждал этого.
Быстро вырвал острие из щели в твердом дереве, прыгнул к дверям, захлопнул их за собой и помчался вниз по винтовой лестнице.
За первым поворотом встретил четверых людей с фонарями, которые уступили ему дорогу.
— За мной гонятся! — крикнул он. — Задержите их здесь! Погасите свет!
— Кони ждут за стеной, ваша светлость, — ответил один из них.
Бласко скатился вниз со шпагой в руке. Наверху он слышал гром и треск выламываемых дверей. Темнота осталась позади, впереди слабо светился силуэт выхода.
Он выскочил в укромный маленький дворик, окруженный невысокой стеной, за которой тянулся сад. Не успел ещё перебраться на другую сторону, как из окон полетели стекла и громыхнуло несколько выстрелов. Но во мраке под деревьями он уже увидел двух верховых лошадей, которых держал под уздцы конюх-метис.
Бласко прыгнул в седло, вырвал из-за пояса пистолет и в упор выстрелил в лоб второму коню. Потом дал шпоры своему, заставив его преодолеть стену, смял толпу людей, сбежавшихся к воротам, погнал в сторону собора и, миновав его, свернул к воротам кладбища.
Пленные монахи, захваченные в монастыре, не были использованы для прикрытия отрядов корсаров, которым предстояло штурмовать Западный бастион, поскольку крепость сдалась на рассвете. Мартен велел освободить их, а после уплаты выкупа позволил всем жителям покинуть Сьюдад Руэда и удалиться в сторону Сухали или разойтись по деревням. В своем великодушии он зашел так далеко, что женщины и дети покинули город на повозках, которые выстроились в длинную колонну у южных ворот.
Когда последняя из них миновала мост через ров, начался длившийся весь день грабеж домов и лавок, а вечером флотилия Френсиса Дрейка выпустила пятьсот шестьдесят ядер по городу и порту. И наконец наутро несколько цейгвартов с “Зефира” подожгли фитили в пороховых погребах обоих портовых бастионов, которые четвертью часа позднее взлетели на воздух.
Камня на камне не осталось от Сьюдад Руэда; в груду камней превратилась твердыня, защищавшая порт, на дне которого навсегда почили три лучшие эскадры Северовосточного флота; путь в Карибское море был открыт.
