– Бен, ты расстроен. Нет ничего плохого в том, что за нами будут больше присматривать. Не стоит злить доктора Конга. Сейчас уж точно.
Бен успокоился. Ему еще не доводилось общаться ни с кем таким же чутким, как Айяз. Когда-то он считал таким своего куратора, Фрэнсиса. Но тому, похоже, больше не было дела до того, чего хотел Бен. Айяз в конце дня садился рядом с ним, и они вдвоем обсуждали все важные моменты. Бен видел, что Айяз так же предан работе, как он сам.
Шли месяцы. Бен задерживался допоздна, когда Айяз и его друзья хотели поработать ночью в лаборатории или за компьютерами. Он обычно был в своей крохотной каморке-кабинете и не мог видеть, чем занимались Айяз с друзьями, но его это не беспокоило.
Спустя девять месяцев после прибытия Айяз уехал домой в Индию. Он должен был пойти на новый курс в техническом университете и провести некоторое время дома с семьей. Друзья Айяза тоже уехали. Бен страшно скучал по другу, а доктор Конг становился все более подозрительным. Он подумывал уйти, но слишком любил свою работу. Биоинжиниринг дает людям возможность поиграть в бога. Это огромная ответственность.
Приблизительно в это время к Лайзе впервые пришли из ФБР. Прежде чем ее посетители успели произнести хоть слово, она спросила: «Что-то с Беном?» Она все больше волновалась за него. Судя по их последней переписке, его настроение сильно ухудшилось.
– Мне жаль беспокоить вас, – сказал агент Тейлор. – Да, речь о вашем сыне. У нас нет доказательств, что Бен сделал что-то плохое. Но я думаю, что он связался с опасными людьми. Как много вы знаете о его работе?
– Я знаю, что он трудится в новом стартапе, в лаборатории, которая занимается предотвращением распространения пандемий, разрабатывая лекарства.
– Почему он поехал туда?
– Он аспирант, пишет – писал – диссертацию в Кембридже в Англии. Он занимается биологией. Я полагаю, лабораторию основал выпускник Кембриджа и пригласил его работать. Он там уже полтора года.
– Вы часто видитесь?
– Нет, я несколько раз была в Кембридже. Там – ни разу.
– А ваш супруг и другие члены семьи?
– Крис, мой муж, там не был. Второй наш сын, Деймон, тоже.
– Бен говорит с вами о работе?
– Нет, но она очень важна для него. Я думаю, он нашел свою нишу.
Лайза решила ничего не говорить о том, как в последнее время изменилось настроение Бена.
– Мы получили сигнал от индийских властей о том, что там может вестись криминальная деятельность. Поддельные медикаменты – серьезный рынок в тех краях. Индийцы думают, что ваш сын – организатор этой шайки.
Тейлор решил преувеличить роль Бена, чтобы посмотреть на реакцию Лайзы.
– Это невозможно, – бросилась на защиту Лайза. – Мой сын не больший преступник, чем вы. Он живет на гроши, и ему нет дела ни до чего, кроме работы.
– Он говорил с вами о своих друзьях? Имя Айяз говорит вам что-нибудь?
– Он говорил, что обучает Айяза и тот очень способный.
– Еще кто-нибудь?
– Говорил, у него появились друзья, что для него необычно. Он, знаете ли, довольно нелюдим. – Она замолчала. – У моего сына синдром Аспергера. Он очень умен, но ему трудно сходиться с людьми.
– Мы относимся к этому делу серьезно. Так что если вы попытаетесь предупредить сына, вас могут обвинить в том, что вы мешаете расследованию.
Спустя несколько дней Тейлор вернулся, и вид у него был еще более озабоченный.
– Скоро это попадет в СМИ. Загадочный вирус распространяется по одному из индийских штатов. Тамошнее правительство считает это терактом. Очень заразен, передается от человека к человеку. Непонятно, чего хотят добиться террористы. Если их кто-то поддерживает, они могут тоже пострадать. Правда, умирает только часть заболевших. Делом занимаются ВОЗ и комитет по вопросам гражданской обороны. Они тесно сотрудничают с индийскими властями. Они уже побеседовали с директором лаборатории, где работает ваш сын, доктором Конгом.
Лайза была совершенно разбита, но Крис уверял ее, что беспокоиться не стоит.
– ФБР везде видит угрозу. Они хотят закрыть все биолаборатории и лаборатории 3D-печати. Им кажется, что мы только и ждем, чтобы начать посылать вирусы террористическим группировкам.
Днем позже он сообщил Лайзе, что поговорил с некоторыми людьми из стэнфордских лабораторий.
– Но он же велел нам молчать!
– Нет, я просто спросил их мнение об угрозе. Я не спрашивал ни про Бена, ни про лабораторию. Они считают, что слухи о биотерроризме сильно преувеличены. Такую атаку очень трудно контролировать. Не стоит волноваться. К тому же мы знаем Бена. Вообще это безобразие, милая, что они пришли и так тебя расстроили. Мне ужасно жаль, что меня не было рядом.
Вообще-то Лайзе агент Тейлор понравился. Он не был настырным, и ей казалось, что с ней он крайне осторожен.
Спустя неделю он снова пришел и на этот раз поговорил и с Лайзой, и с Крисом.
– Индийцы арестовали группу террористов, в том числе Айяза и других интернов из лаборатории вашего сына. Они отправили сотрудников побеседовать с вашим сыном. Думаю, ему могут предъявить обвинение. Скорее всего, его депортируют. Тогда мы посмотрим, хотим ли мы его судить. Все будет зависеть от федерального прокурора. Мое мнение такое: он, скорее всего, ничего не знал, но был орудием в руках преступной группировки. Это очень печально. Я думаю, к тому же его пытаются сделать козлом отпущения. Доктор Конг сказал, что Бен не принял мер. Это трагедия, но могло бы быть гораздо хуже. Общее число жертв, скорее всего, будет исчисляться сотнями. По счастью, лаборатория работала над лекарствами, которые они предложили производить бесплатно. Думаю, рассчитывали на патент. Времени не было. Поэтому они переслали последовательность ДНК для препарата, и его создали при помощи биопечати уже с индийской стороны. Айяз, как оказалось, из очень богатой семьи, но крайне озлоблен. Он заразил себя сам, а потом специально покутил в загородном клубе своей семьи. Он знал, что вирус может распространиться на обслуживающий персонал, поэтому приготовил лекарство. Сотрудникам клуба он представился доктором, так что они охотно взяли у него вакцину. Вирус был не смертельным, ему не хватало времени, чтобы кто-то мог заразиться. И все же жертв было достаточно. Когда история начала просачиваться наружу, перед полицейским участком собралась толпа, и Айяза линчевали. Я видел фотографии – жуткое зрелище. Другим участникам его группировки удалось уйти в подполье.
Лайзу начало трясти. Крис встал и начал мерить шагами комнату.
– Что сказал Бен, когда они допрашивали его? – спросила она.
– Отказывался верить, что Айяз мог сделать это. Он снова и снова повторял: вы взяли не того. Айяз мой друг. У него что-то вроде ступора на почве потрясения. С тех пор он не особо говорил. Его удерживают тамошние власти. К нему несколько раз приходили сотрудники американского посольства. На место выехала команда американских федеральных прокуроров.
– Мне нужно лететь, – выпалила Лайза. – Я должна удостовериться, что с ним все в порядке.
– Не советую. К нему пускают только официальных лиц. С ним будет общаться прокурор. Вашему сыну ничто непосредственно сейчас не угрожает.
Прессе понадобилось немного времени, чтобы все выведать. Индийские СМИ сосредоточились на американских связях. Бена выставили зачинщиком и совратителем молодых индийских студентов, подчинявшихся ему. Первым со СМИ заговорил доктор Конг. Было очевидно, что он просто хочет спасти лабораторию и повесить любые обвинения в недостатке программ безопасности на кого-нибудь.
На счастье Бена и его семьи, молодой сотрудник посольства хорошо понимал, что может произойти, если Бена не депортируют как можно скорее. Джо Мьерс недавно прибыл на работу в посольство, но у него за плечами уже был достаточно богатый опыт.
Как только Джо узнал о задержании Бена, он начал ежедневно посещать его и уговаривать отправить весточку родным. Бен почти не отвечал, только качал головой. Однако несколько раз он спрашивал Джо, нет ли вестей от Айяза. Поначалу Джо хотел скрыть от него правду, но потом понял, что Бен рано или поздно все узнает.
– Он умер.
– Как?
– Не думаю, что вы захотите узнать детали.
– Понимаю.
Глаза Бена наполнились слезами: «Что бы они ни говорили, он был настоящим другом. Добрым и хорошим».
– Он мог быть добрым к вам. Но он сделал ужасную вещь. Погибло много людей.
– Это не он. Он был всего лишь орудием. Он говорил, что его семья эксплуатирует бедных. Он хотел это изменить. Он не мог убить людей.
