Рис. 19. Привратница приветствует души усопших людей у входа в потусторонний мир, а Царица-Мать Запада и птица (посланник?) сидят сбоку от нее
Божества, изображенные для того, чтобы придать склепу подобие мироздания, тоже подчас представлялись в виде женщин. На фресках нескольких склепов божества изображены перед наполовину открытыми дверями, через которые они приглашают усопших в мир мертвых (рис. 19). Чаще всего в захоронениях времен династии Хань встречаются изображения таких божественных существ, как Царица-Мать Запада и парочка духов Фуси и Нюйва. Стоящая у ворот, открывающих путь на Небеса с Земли на вершине горы Куньлунь, Царица-Мать Запада считалась правительницей мира бессмертных, в который стремились обитатели захоронений (рис. 20). Парочка духов Фуси и Нюйва соединилась с той целью, чтобы придать этому миру упорядоченный вид, и тем самым они даровали священный образец как для домашнего хозяйства, так и для совместного захоронения мужа с женой23. Роль этих богинь в мире склепов примечательна тем, что в трактатах они числятся весьма незначительными фигурами. Через такое расхождение между письменными памятниками и устройством склепов в мир духов переводится общественный раскол между санкционированной государством передачей родства по мужской линии и домашним хозяйством, находящимся в ведении женщин.
Рис. 20. Царица-Мать Запада, сидящая на своем троне, составленном из фигур тигра (Запада) и дракона (Востока), в окружении своего звериного двора, в том числе лисицы о девяти хвостах, лунной жабы и ее птицы-вещуна. Чета покойных находится в нижнем углу
В склепах сливок общества династии Западная Чжоу находим те же самые бронзовые сосуды, что использовались в родовых храмах, хотя в захоронениях китайцев попроще вместо бронзовых сосудов обычно оставляли их глиняные копии. К середине периода Восточная Чжоу спустя тысячу лет такая замена ценных похоронных предметов дешевыми подделками, известными как «сосуды для духов», выглядит обычным делом во всех склепах, кроме самых изысканных захоронений аристократов24. Введенное различение между ритуальными судами живущих и ритуальными судами, оставляемыми в захоронениях с покойниками, ознаменовало самое начало существенного сдвига в восприятии мира, основанного на совместном существовании живых и мертвых. В то время участники обрядов на заре Чжоу обозначали связи между живыми и мертвыми родственниками, а ближе к завершению истории Сражающихся царств главной целью погребального ритуала ставилось отделение живых от мертвых.
Вместо набора ритуальных судов времен Чжоу погребальный инвентарь конца периода Сражающихся царств и на протяжении существования династии Хань состоял в основном из предметов повседневного пользования (одежды, лаковых мисок и тарелок, глиняной посуды, еды) либо из макетов или изображений таких предметов, а также других предметов земной жизни (домов, амбаров, домашних животных и орудий труда). Среди этих точных копий и изображений находились фигурки людей, как покойных, похороненных в соответствующей могиле, так и слуг, артистов, поваров, земледельцев и других участников домашнего хозяйства25. Эти фигурки обеспечивали усопшим полноценное и счастливое пребывание в склепе, пребывание, основанное на миниатюрных точных копиях или изображениях предметов мира живых. Автор трактата Сюнь-цзы настаивал на «имитации» жизни в склепе. Он писал, что предметы, положенные в могилу радом с усопшим, нужно изготавливать так, чтобы их предназначение было ясно различимым.
Пусть даже в этих посвященных ритуалам текстах обычно не упоминаются причины отделения мертвых от живых, в одном абзаце «Книги обрядов» такой повод выглядит совершенно понятным: «Когда правитель посещал похороны чиновника, он приводил с собой колдуна, приносившего ветвь персика и тростниковую метелку [чтобы отгонять злых духов] . К тому же правителя сопровождал ратник с копьем. Вот как они боялись обитавших на кладбище духов! Внушаемым всем ужасом эти духи отличались от живых людей». Покойников, как их описали авторы трактатов времен Восточной Хань, считали страшными призраками, наводившими на живых людей недуг или беду, если только их надежно не заключить в склеп26. В строгом предписании, выгравированном на кувшине в 175 году н. э., провозглашается, что «семья Сюй Вэньтая, состоящая из его сыновей, внуков и всех последующих поколений, больше ничем не связана с данным покойником». Потом в зарифмованной параллели декларируется необходимость отделения живых от мертвых:
Высокие Небеса имеют синий цвет [цан цан],А у преисподней не существует границ [ман ман].Мертвые возвращаются в царство тьмы [инь],А живые тянутся к свету [ян].Живые населяют свои деревни [ли],А мертвые – свои хутора [сяны].Живые люди подчиняются западному Чанъаню [ань],А мертвые – восточной горе Тай [шань].В радости они не вспоминают друг о друге,В беде друг по другу они не скучают.
В этом тексте дальше говорится о том, что, если Сюя признают виновным в каких-либо преступлениях в преисподней, восковая фигура, заранее похороненная с ним, должна заменить его в выполнении труда заключенного. Так что Сюй никогда снова не подведет своих живых еще родственников. Там к тому же сказано, что предкам постарше не позволят попытку навязать недавно скончавшемуся потомку выполнение за них тюремной повинности. Такого рода фразы представляются нам нагляднейшими свидетельствами существовавшей у китайцев в эпоху Восточной Хань веры в то, что покойники подвергались судебному преследованию и осуждались на каторжные работы волей бюрократического правительства, скопированного с образца власти династии Хань27.
Автор «траурной повести», обнаруженной в Цаншани, сначала просит усопшего даровать процветание и долгие годы его потомкам, а потом описывает удовольствия жизни, изображенные в росписи склепа. Однако заканчивает он свой труд бросающим в дрожь заявлением о необходимости абсолютного разделения двух миров:
Раз уж вы вступили в пределы мира тьмы,Смиритесь с полным отрывом от мира живых,После того как ваш склеп запечатают,Снова его не откроют никогда28.
Притом что тема враждебности покойников по отношению к живым людям фигурирует в росписях склепов только лишь в конкретных областях и общественных слоях, она к тому же звучит в повестях «Книги Хань». В них рассказывается, как скелеты истирали в пыль и кипятили в ядовитых веществах с той целью, чтобы покойники не могли больше пугать живых во сне. Похороны считались одним из методов предотвращения угрозы, представляемой покойниками. И если их не хватало, тогда вслед за похоронами применялись более действенные меры, речь о которых шла в этих повестях29.
Все-таки неясно, почему многие китайцы дошли до такой жизни, что стали бояться покойников. Авторы и политических, и ритуальных текстов времен Сражающихся царств и древнейших империй настаивали на необходимости сохранения разделений, чтобы предотвратить скатывание в хаос. Наряду с такими разделениями, как на те, что между Небесами и Землей или мужчиной и женщиной, через разделение между живыми и мертвыми пролегала главная граница, исчезновение которой грозило вселенским беспорядком. Возвращение покойников в мир живых служило сигналом о разрушении такой границы, что могло в результате только вызвать катастрофу для живых людей.
В конце периода Сражающихся царств и начале китайских империй обсуждение призраков часто велось вокруг их роли как мстителей. В трактате IV века до н. э. под названием Цзо-чжуань мстящие призраки, такие как Шэнь Шэн, Бо Юй и остальные безутешные духи, являлись обидчикам во снах или видениях, чтобы выразить свое негодование или даже отнять жизнь. В главе философского трактата времен Сражающихся царств Мо-цзы, посвященной доказательству существования призраков, их часто представляют в образе мстящих духов, которые возвращаются в мир живых, чтобы наказать тех, кто обидел их при земной жизни. Рассказы о мстящих духах к тому же появляются в трактате периода Западной Хань Ши-цзи, и к ним постоянно возвращались авторы трудов по китайской истории и произведений художественной литературы.
В дополнение к этому духи являются живым людям с требованиями о надлежащих похоронах, об изъятии из затопленного гроба или помощи по некоторым другим проблемам. Наконец, призраки являются смертельно больным, чтобы забрать с собой умирающего пациента30. Духи во времена Сражающихся царств и в начале имперского Китая появляются в человеческом мире, когда что-то пошло не так, как надо, и они являются, дабы наказать живых, попросить у них помощи или утащить их в преисподнюю. В мире, устроенном должным образом, мертвые и живые общаться никак не могут. Поэтому, если покойники возвращаются в мир живых, их считают предвестниками беды.
