— Сержант Рейс, — Уилфорт вновь принимал меня стоя (очередная «добрая традиция») и был чрезвычайно разгневан (еще одна), — я отправил вас в дом Адана Гардена, рассчитывая на профессиональную и качественную работу. Как вы посмели оскорбить хозяйку дома?!
Сперва я отшатнулась, выпучив глаза от удивления. Потом мысленно выругалась. Очень грязно и изощренно. Вот ведь гадина! Уже успела наябедничать, пока я добиралась до участка окольными путями!
— Как вы могли нанести оскорбление леди из высшего общества, являющейся к тому же пострадавшей в расследуемом деле? — яростно продолжал отчитывать меня капитан.
— Она не пострадавшая, а свидетельница, — с подчеркнутым спокойствием проинформировала я.
— В данном случае это не имеет никакого значения, — отрезал Уилфорт.
— Я ничего оскорбительного ей не сказала, — продолжала настаивать на собственной невиновности. — Если на то пошло, это она вела себя некорректно и вообще в высшей степени мерзко.
— Не пытайтесь увильнуть от ответственности, рассказывая мне то, что я отлично знаю и так! — покачал головой капитан.
У меня вытянулось лицо.
— Простите?
Ничего более толкового я в этот момент сказать не могла.
— Я наслышан о характере леди Гарден и догадываюсь о том, как именно она вас приняла, — отмахнулся Уилфорт. — Но вы не жрица и не представитель полиции нравов. Вас интересует не характер хозяйки дома, а факты.
— Совершенно верно! — разнервничавшись, я тоже повысила на него голос. — Мне нужны факты, о фактах я и спросила! Все пострадавшие, проходившие по этому делу до сих пор, имели отношение к тюрьме — либо там сидели они сами, либо кто-то из их близких родственников. И единственное, что могло бы объединить Адана Гардена с остальными, — это тюрьма. Все прочее отличается слишком сильно. Поэтому я и спросила, сидел ли в тюрьме кто-либо из его родственников!
— То есть, в сущности, общаясь с высшей аристократкой, вы напрямую задали ей вопрос, не был ли один из представителей ее рода — или даже она сама — заключен под стражу? — уточнил Уилфорт, буравя меня взглядом. — И это учитывая, что вы — следователь со стажем, не первый день занимающийся допросом свидетелей, в том числе и дворянского сословия? — Он распрямил спину и хмуро продолжил: — Одним вопросом, который заведомо не мог не вызвать негативной реакции, вы пресекли все шансы на сотрудничество со следствием со стороны этого семейства.
Я молчала, тоже хмурясь. И почему, скажите пожалуйста, я должна расшаркиваться перед этими высшими и воздерживаться от вопросов, которые имею полное право задать всем остальным? Вообще-то перед законом у нас все равны, хотя любому понятно, что это только в теории.
— Ваше стремление выяснить, не сидел ли в тюрьме Адан Гарден или его родственники, совершенно оправданно и даже похвально, — уже мягче произнес Уилфорт, садясь за свой рабочий стол. Что, кстати, само по себе являлось хорошим признаком. — Но вас не следовало спрашивать об этом леди Гарден. Вам следовало сказать спасибо и уйти, а возвратившись в участок, отправиться в архив и запросить соответствующую информацию. Уж что-что, а выяснить, кто и при каких обстоятельствах сидел в тюрьме, в нашем ведомстве более чем реально.
Я кивнула. Он был прав, вот только я по-прежнему считала неоправданным выбирать длинный путь, когда есть возможность просто задать короткий вопрос. Вот если бы у меня возникли причины не доверять ответившему, тогда да, я сделала бы именно то, о чем говорил Уилфорт.
— Хорошо, я схожу в архив, — согласилась я.
— Не нужно. Я уже это сделал. — Уилфорт просмотрел надпись на каком-то конверте и поднял на меня глаза. — Ни сам Адан Гарден, ни кто-либо из его родственников, как близких, так и дальних, в тюрьме не сидел. Во всяком случае, на протяжении последних пятидесяти лет, а вряд ли более ранний период может оказаться в нашем случае актуальным. Это была хорошая гипотеза, сержант, но она не подтвердилась. Вам предстоит искать дальше. Идите.
И он взялся за нож для бумаг.
Однако я медлила.
— Я могу взглянуть на жалобу?
В том, что эта мерзкая леди прислала жалобу в письменном виде, я не сомневалась ни на миг. К письменным жалобам относятся куда более серьезно, чем к устным. Им обязаны дать ход. А она, несомненно, хотела сделать мне пакость.
— Не можете, — к моему удивлению отказал Уилфорт.
— Но почему? — вскинула брови я.
По уставу любой страж имел полное право просмотреть поданную на него жалобу. Чтобы впоследствии иметь возможность ответить на предъявленные претензии.
Уилфорт небрежно кивнул в сторону мусорной корзины. Опустив глаза, я увидела внутри лист бумаги, исписанный аккуратным круглым почерком и не менее аккуратно разорванный на четыре части.
В архив я тем не менее отправилась. Перепроверять информацию Уилфорта не собиралась, но решила выяснить как можно больше об Адане Гардене. Работница отдела, темноволосая, как и все архивариусы, была на месте.
— Делия, собери мне, пожалуйста, информацию о лорде Адане Гардене, — попросила я, опуская руки на стойку.
— Какую именно? — уточнила она.
Я призадумалась.
— Главным образом контакты. Базовая информация о родственниках и друзьях. Круг общения. Имена людей, с которыми поддерживает связь.
Я стянула пару чистых листов с красовавшейся на стойке стопки, взяла перо и приготовилась записывать.
Делия не стала никуда уходить, чтобы собрать нужную мне информацию. Да, у нее за спиной возвышались многочисленные полки с отчетами, докладами и данными, но необходимость обращаться к ним возникала крайне редко. Ибо Делия являлась высококвалифицированным архивариусом и обладала идеально подходящим для этой работы даром темной магии. Маги с ее способностями умели воздействовать на собственный мозг, точнее сказать, на его отдел, ответственный за память. Благодаря этому дару они были способны запоминать многочисленные страницы текста, лишь один раз мельком на них взглянув. Причем запоминали чисто визуально, понятия не имея, что именно там написано. Зато, как только в этом возникала необходимость, они вызывали в памяти нужную страницу и читали с нее, как с бумаги. Эта способность чем-то напоминает дар нашего «отличника», однако он вместо того, чтобы запоминать информацию самостоятельно, переправлял ее в чужую память. Говорят, что именно таким талантом обладала жена Александра Уилфорта, успешно пользовавшаяся своими способностями для шпионажа на благо Темного Оплота. Все это, ясное дело, до тех пор, пока она не сошлась с человеком, которого прежде считала злейшим врагом темных. В союзе с которым они, собственно говоря, и добились Воссоединения.
