— Командующий Зонн приказал мне сопроводить вас со стены, сэр.
Ранкорт искренне удивился, если не сказать — оторопел.
— Но кто тогда вдохновит людей?
— Командующий заверил меня, что они и так достаточно подготовлены, сэр.
— Да, конечно…
Взгляд губернатора скакнул к восточным воротам.
— Верфи Крастии, — проговорил он, — они ведь недалеко отсюда. Воспользовавшись паузой в обстрелах, мы можем начать эвакуацию.
— Согласно приказу командующего Зонна никто не должен покидать пределы города.
Ранкорт вновь уставился на Кадора. В его глазах сверкали заговорщические искорки.
— Но ведь небольшую группу, вышедшую из ворот, скорее всего, никто не заметит.
Лицо сержанта оставалось каменным.
— Что вы предлагаете, сэр?
— Ничего особого. Просто я уверен, что деятельный офицер может быть достойно вознагражден за то, что спас имперского чиновника от смертельной опасности.
Кадор подошел ближе во избежание любых недопониманий. От жалкого зрелища, которое представлял собой губернатор, хотелось сжать кулаки.
— Никто не покинет город. Никто. Это мое последнее слово, сэр. Верфи Крастии пали. Даже если найдется корабль, способный доставить нас на орбиту, окрестности явно кишат врагами. Некроны повсюду устраивают засады. Их солдаты способны передвигаться под землей. Никто не знает, с какими еще опасностями мы можем столкнуться.
Лорд-губернатор уже был готов возмутиться, но под взглядом Кадора замялся.
— Да, конечно. Я просто предположил. Чисто гипотетически.
— Разумеется, сэр. Гипотетически. — Кадор отступил на шаг, давая понять, что губернатору пора проследовать к лестнице.
— Вы очень исполнительны, сержант, — буркнул тот, проходя мимо.
— Спасибо, сэр, — Кадор посмотрел чиновнику вслед. Возможно, Ранкорт прав, и потолок действительно рухнет ему на голову. Сам он надеялся, что так и произойдет.
Глава семнадцатая
Волна дрожи прокатилась по поверхности новонареченной площади Ксифоса. Юлус ощутил ее даже через подошву своих кованых сапог. Нутром он понял, что некроны нашли какой-то новый способ атаковать Келленпорт.
Он ожидал увидеть громоздкие боевые машины, двуногих шагателей, механических насекомых или какие угодно иные творения извращенной мысли некронов, прорывающихся к стенам, но ничего этого не обнаружил. Ни один изумрудный луч не вырвался из завесы тумана, что опустилась с гор и окрасила мир в грязно-серый цвет. Не было пылающих, бездушных глаз приближающихся вражеских фаланг. Даже транслирующие узлы некронов молчали. Что-то тут было не так.
Юлус просканировал третью стену, на минирование которой ушли практически все запасы взрывчатки. Гул становился все громче, а дрожь под ногами — сильнее. Кое-кому из бойцов на укреплениях пришлось схватиться за что-нибудь, дабы не упасть.
— К бою! — крикнул сержант, а Бессмертные по цепи передали приказ остальным. Вся линия обороны, включая и бойцов в предместьях, пришла в состояние предельной готовности.
Космические десантники могут пребывать в боевом напряжении часами и даже целыми днями. Генетически улучшенная физиология позволяет им справляться с поистине колоссальными нагрузками, непосильными для простого человека. Но у натянутого сухожилия или мышцы есть свой предел. Потяни сильнее — и сухожилие порвется.
Дрожь все никак не унималась.
Люди, казалось, уже готовы были сломаться.
Даже несмотря на отсутствие вокс-станции, голос Юлуса громом зазвучал на городом, эхом отдаваясь от стен:
— Держать позиции!
Он вновь осмотрел третью стену. По развалинам были разбросаны датчики движения, и некронам никак не удалось бы обойти их все. Сержант перевел взгляд на пустыри, куда смотрели орудия защитников, хоть и понимал, что ни один враг не сможет ступить туда, не миновав третью стену. Где же огонь? Где взрывы? Где ливень шрапнели, который он приготовил для некронов? «Давайте, идите сюда… Мы обрушим на ваши головы смерть».
— Где они? — прошипел Колпек. Обычно ополченец стойко держался, но сейчас по нему было видно, что он на пределе.
Юлус жестом приказал ему замолчать.
— Они уже близко. Будь готов, брат.
Слово сорвалось с языка само собой, на автомате, но он не стал брать его обратно. Сержант увидел, насколько сильно оно взбодрило Колпека, вселило в него мужество. Юлус не сомневался: в другой жизни из парня получился бы отличный космодесантник.
— Я с тобой, брат-Ангел.
— Взаимно, — пробормотал Юлус. Поначалу идея разбить отделение казалась непривычной и негодной. Юлус бы предпочел сражаться бок о бок со своими братьями, но Колпек был хорошим солдатом и приятным компаньоном. По правде говоря, он никогда прежде особо не задумывался о людях. Враг, с которым им пришлось столкнуться, бросил настоящий вызов силе и духу Ультрамаринов, но оставались еще эти мужчины и женщины, непокорные, готовые защищать свои дома до последнего вздоха. Их воля стала важным уроком для Юлуса, и он был горд сейчас находиться среди них.
С оборонительных укреплений стала осыпаться крошка, в воздух поднялись клубы пыли. Гвардейцам на огневых точках приходилось крепко держать опоры своих орудий, чтобы те не двигались и не сбивался прицел. Несколько бойцов для устойчивости прислонились к стенам. Кто-то молился, сложив руки в знак аквилы. Остальные же уцепились друг за друга, чтобы было проще держаться.
— В ваших венах лед, — сказал им Юлус, и ветер разносил его слова, — а воля ваша крепка, как сталь.
Испуганный ополченец с ракетной установкой в руках махнул в сторону снежной бури.
— Но как нам быть, если мы не видим их? Что если они уже над нами?
Юлус рыкнул на него:
— Умерь свой страх и запри его в глубинах души. Я увижу их приближение.
Сказанное было неправдой. Юлус сам видел не дальше, чем этот перепуганный ополченец. Сколь же быстро отчаянная человеческая отвага может истлеть, когда приходится стоять в бездействии перед лицом чего-то неизвестного… Во всей Вселенной не найти кошмаров, сравнимых с теми, что порождает человеческий разум. Там правят демоны и монстры, и никакие мечи или пушки не спасут от них. И потому именно разум космодесантники защищали больше всего прочего.
Но и люди пока что держались.
Крик эхом разлетелся по укреплениям, а следом за ним раздался грохот дробящегося камня — рухнула часть стены. Огромные столбы пыли вперемешку со снегом и гравием гейзерами взметнулись в воздух всего в каких-то пятидесяти метрах от позиции Юлуса. Серые клубы опутали людей, чьи крики тонули в шуме обвала.
С другой стороны упала еще одна секция стены, развалившись на две части, словно все ее основание в мгновение ока превратилось в труху.
Соображая, на каком участке лучше всего будет сосредоточить внимание в первую очередь, Юлус потянулся к воксу. Он высматривал в пылевом облаке хоть какие-нибудь признаки атаки некронов, когда внезапно Колпек сорвался со своего места и побежал к лестнице, ведущей на нижние уровни.
— Боец, вернись и сражайся! — прокричал Юлус ему вслед. Гоняться за ним не было времени. Что-то происходило со стеной, но он не мог понять причину этого. Сержант бросил взгляд на третью стену, но тамошние мины и взрывчатка остались нетронуты. Не было ни лазерного огня, ни болтерных залпов. Колпек же спустился по лестнице и со всех ног припустил к площади Ксифоса.
«Вот тебе и человеческая отвага», — горько подумал Юлус. Похоже, война сломала этого человека. Трещины всегда трудно заметить, а потом заделывать их становится слишком поздно.
Хорошо хоть остальные бойцы Первой Сотни мужественно держались. Когда Колпек сбежал, Юлус бросил на них испепеляющий взгляд, одной лишь силой воли запрещая им двигаться. Но и без того никто не дернулся.
Отбросив в сторону грустные мысли, словно пустую обойму или затупившийся клинок, Юлус рявкнул в вокс:
— Аристей!
Он был ближе других Ультрамаринов к месту второго обрушения. Сам Юлус командовал той секцией стены, где произошел первый обвал.
Ответ Аристея был едва слышим за статическими помехами из-за воздушной взвеси, искажавшей сигнал даже на таком близком расстоянии.
— Ничего, брат-сержант. Я вижу…
Голос пропал, остались лишь шипение и потрескивание.
— Повтори. Я не понимаю, брат.
— Дыра, брат-сержант! Огромная дыра открылась в земле прямо под стеной!
Юлус услышал крики на том конце линии и живо представил себе судьбу тех, кому не посчастливилось оказаться на стене в момент обрушения. Между тем Аристей продолжал:
— Я смотрю внутрь. Там…
Настала пауза, пока Аристей сверялся со своими авточувствами и осматривал дыру в различных визуальных спектрах.
