Войска, которые выдвинулись на исходные позиции.
Руки офицеров с сигнальными пистолетами, которые смотрят в синее небо.
Неотвратимое тиканье хронометра.
Звенящая тишина.
– Вы напрасно занимаете мое время, господин посол. Мы ответ дали, а вы его получили. Мы всем сердцем за дружбу с Великобританией, но дружба не предполагает диктата и принуждения. Базы из Хайфы, Газы и вообще откуда бы то ни было убраны не будут, мы их и впредь будем размещать там, где сочтем нужным, а движение любых наземных, морских или воздушных средств, которые без разрешения вторгнутся в наше пространство, будет незамедлительно пресекаться. Это же касается и полетов в мятежную Караманию, которая по международному соглашению между Единством, Римом, Элладой и Османией полностью закрыта для любых полетов воздушных аппаратов третьих стран. Всего хорошего, господин посол. Аудиенция окончена.
Сэр Колвилл Баркли склонил голову и, холодно простившись, направился к выходу из зала.
Холодно провожаю его взглядом.
Передай твой король мой ледяной привет.
Через час те, кто останутся в живых, позавидуют мертвым.
Телеграфное агентство России и Ромеи (ТАРР). 10 мая 1918 года
КОНСТАНТИНОПОЛЬ. Сегодня в Зале послов Дворца Единства ЕГО ИМПЕРАТОРСКОЕ ВСЕСВЯТЕЙШЕСТВО И ВЕЛИЧИЕ ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР Империи Единства России и Ромеи МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ принял посла Великобритании сэра Колвилла Баркли по его просьбе.
На встрече были обсуждены вопросы безопасности и меры, направленные на преодоление возникшей между Империей Единства и Соединенным Королевством напряженности. В ходе переговоров, проходивших в конструктивной атмосфере, стороны пришли к согласию относительно того, что восстановление доверительных отношений и духа братского сотрудничества должно быть основано на взаимном уважении границ и интересов друг друга.
Империя Единства. Ромея. Константинополь. Дворец Единства. Ситуационный центр. 10 мая 1918 года
На планшете дежурные офицеры двигали указками фишки, обозначавшие британские и наши корабли, две дивизии подводных лодок, изготовившихся для внезапного удара, а также приближающуюся со стороны берега воздушную армаду из почти полусотни самолетов. Сам же оперативный зал Ситуационного центра гудел, словно тот растревоженный улей – стучали телеграфные ключи, шелестели ленты сообщений, тарахтели печатные машинки, записывались телефонограммы, звучали приглушенные доклады, отрывисто доводились распоряжения.
Конечно, спутниковой группировки у меня по-прежнему нет, как нет и интернета с компьютерами, но я уже как-то научился обходиться тем эрзацем, который могла мне предоставить эта эпоха. Большей ведь частью проблема нынешнего времени, как и в случае с кино или радиовещанием, вовсе не в том, что «Это самое» (пусть и эрзац-«Это самое») невозможно осуществить технически, а в том, что нет глубинного понимания, зачем это все надо и как именно потом «Этим самым» пользоваться. Даже не так: нет понимания того, что же ты хочешь получить в итоге и какие свойства у этого итога должны быть в результате.
Вот как, к примеру, объяснить нынешним полководцам, что спутники, GPS и прочие интегрированные системы могут совершеннейшим образом изменить не только сам характер боя, но и само понимание его? Ведь они не могли себе даже представить все то, о чем я знал и с чем сталкивался в армии, не говоря уж о том, сколько всего я читал о новейших разработках и системах, которые должны стать основой для армии грядущего. Того грядущего, которое было грядущим и для 2015 года!
Конечно, у меня здесь нет спутников, самолетов дальнего обнаружения, беспилотников, экипировок «Ратник», нашлемных и нагрудных камер, нет автоматизированных систем обработки огромного массива информации. Но, во-первых, тут и нет такого массива информации, во-вторых, как-то частично заменить спутники и беспилотники можно оснащенными радиостанциями самолетами-разведчиками, а в-третьих, на борту каждого командира эскадрильи была радиостанция. Естественно, радио было и на кораблях нашей союзной эскадры, доклады также поступали с наблюдательных пунктов на многочисленных островах. Депеши поступали регулярно, вся информация обрабатывалась и суммировалась, и на оперативном планшете изменения вносились уже практически в режиме реального времени. Ну, насколько это вообще возможно в таких условиях.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Скажу больше, система, которая столь эффективно себя показала при Моонзунде, за прошедший почти год была переосмыслена лучшими умами Генштаба, творчески и технически доработана (не без помощи Теслы со товарищи), в нее были внесены нужные изменения, так что я и в 1918 году имел вполне сносную систему управления полем боя, которая организационно намного превосходила все то, что было принято в этой эпохе.
– Доклад по Балтике!
Адмирал Бахирев доложил:
– Государь! Британская эскадра пассивно крейсирует восточнее острова Готланд. Наши подводные и надводные силы выдвинулись на исходные позиции по плану «Дубль». Воздушные силы в Прибалтике в пятиминутной готовности к взлету.
Ну, пятиминутная – это относительно их аэродромов, поскольку ко мне сигнал от них ретранслировался через радиостанции Твери, Харькова и Севастополя, и точно таким же образом поступит обратно на аэродромы Курляндии отданный мной приказ на взлет. Да, это замедляло процесс, но в любом случае мы успеем быстрее британцев, которые подобного централизованного управления войсками не имеют.
– Хорошо. Ждем тогда.
Виктор завороженно следил за происходящим. Затем наклонился и тихо поинтересовался:
– А Иола была здесь?
Я удивленно поднял на него взгляд.
– В смысле? Где «здесь»?
Он обвел взглядом зал, который был виден за стеклянными стенами «Аквариума».
– Ну, в таком центре.
– А. Да, конечно была, у нее же неограниченный доступ. Скажу больше, именно из такого центра в Крыму она сама и управляла ликвидацией последствий взрывов на артиллерийских складах в Пскове в прошлом августе.
– И она знает, как это все устроено?
Усмехаюсь.
– По крайней мере, то, как этим всем пользоваться, она знает довольно хорошо.
Тесть засмеялся.
– Ну вот, а ты на жену наговаривал! Я вот про это все, – Виктор обвел пальцем Ситуационный центр, – вообще не был в курсе! Восхитительно! Словно в будущее попал!
Ну, или будущее попало к тебе, что почти одно и то же.
Нет, я вполне отдавал себе отчет в том, что утечки об организации всей системы неизбежны, и даже если в Лондоне еще не имеют значительного объема информации об этом всем, то получат его в самое ближайшее время. Так что мое ноу-хау вскоре станет классическим секретом Полишинеля. Другое дело, что косность мышления еще никто не отменял и генералы с адмиралами имеют неистребимую привычку готовиться к прошлой войне.
Но это все будет в условном завтра, а сегодня у нас наш маленький Карибский кризис.
Пожимаю плечами.
– Мне кажется, что пришла пора интегрировать наши системы военного управления, поскольку Единство и Рим являются основой безопасности всего Новоримского Союза. Но об этом поговорим потом, мне кажется, что события начинают входить в решающую фазу.
Император Рима внимательно посмотрел на меня, кивнул, после чего сказал:
– А мне кажется, что я начинаю понимать, как ты победил при Моонзунде. Просто взошло солнце, и наступил завтрашний день. Вот и все.
Ну, может, и так.
Эгейское море. В виду Дарданелл. Линкор HMS Indomitable. 10 мая 1918 года
Адмирал сэр Джон Де Робек быстро вскинул свой мощный бинокль. Со стороны берега, минуя русскую эскадру, к ним медленно приближалась настоящая воздушная армада идущих стройными рядами тяжелых бомбардировщиков S-22 «Muromets». И было в этом строю что-то несуразное, необычное, неверное, что мешает глазу на таком расстоянии определить, в чем же подвох.
– Сэр! Русская эскадра разжигает свои котлы!
