Руки снова обрели подвижность и прежний облик — крепких рук семнадцатилетнего хорошо тренированного парня. Но я на всякий случай наклоняюсь и рассматриваю асфальт под ногами — нет ни оброненной канапешки, ни «бабочки». И то верно, откуда ей тут взяться, ведь я забыл свой верный ножик на «Резолюшне» — не до памятных сувениров тогда было, хотя бы и принесённых из будущего. А вот что точно имеется в наличии, так это вопрос:
…Что это было, а?..
Нет, не видение, не морок, не галлюцинация — отчего-то я совершенно точно это знаю. Это было реально, так же реально, как противная ноющая боль в сломанном ногте указательного пальца правой руки, который я зашиб на вчерашней тренировке. Значит — напоминание, предупреждение? О чём? Спросить бы И.О.О., вот кто знает наверняка…
Нет уж. Обойдусь. Как-нибудь — обойдусь. Я встал и в обход веселящейся толпы направился в сторону Университетского проспекта, к выходу из парка. Больше я не вернусь на эту скамейку, пообещал я себе — и не потому что решил вот так, сразу, вдруг, отбросить воспоминания о «той, другой» жизни. Это не получится сделать при всём желании, да и не получится, а вот от приступов рефлексии, которые нет-нет, да накатывают на меня, загоняя в ностальгическую депрессию (свойственную, как выяснилось, тонкой натуре попаданца) избавиться, в самом деле, не помешает. Не тот этот багаж, который стоит тащить с собой в новую жизнь. Нет больше ни послезнания, ни предвидения… нет, да, по сути, не было. А то, что есть и будет — предстоит создать своим умом, своими руками и ещё чем-то, чему не сразу и название-то подберёшь. Но это не страшно, можно обойтись без названия, лишь бы получалось…
Оркестр за спиной умолк. Захрипели динамики, и из них полилась мелодия «Москвы-Кассиопеи». Я обернулся — собравшиеся перед дворцом положили руку друг другу на плечи и стали раскачиваться рядами, в такт, в точности, как артековцы у своих отрядных костров, или ребята из «Каравеллы» в прощальном песенном круге. Мне на краткий миг захотелось присоединиться к этому удивительному — нет, не хору, а созвучию сердец, внезапно возникшему на месте шумной площади.
Но я сдержался, конечно. Повернулся и пошёл, не оборачиваясь, а в спину мне плыло, звучало, резонировало струнами попаданческой души:
… я возьму этот большой мир, Каждый день, каждый его час. Если что-то я забуду Вряд ли звёзды примут нас… Я ничего не забуду и… звёзды нас примут. И меня, и тех, кто отправится к ним вместе со мной. А если нам суждено остаться лежать где-нибудь на обочине этой дороги — звёзды примут тех, кто пойдёт следом.
Теперь я это точно знаю.
Ринат Тактарин
S-T-I-K-S. Почтальон. Часть 1
Глава 1
Если из оружия у тебя только альпеншток, то нужно вести себя тише воды и ниже травы. Сом бежал уже больше часа раненый без нормального вооружения, что в Улье допускать категорически нельзя. Но у Сома не было выбора, его преследовали двинутые на своих понятиях садисты – Отродья. С их жестокостью не могли сравниться даже муры. Они вырезали поселения и хорошо укреплённые стабы, но могли пройти мимо небольшой группы иммунных, даже не посмотрев в их сторону.
Произошло хорошо спланированное нападение на патрульный отряд рейдеров, в составе которого находился и Сом. Но, как это происходит на Стиксе, всё изменилось за секунду. События начали развиваться молниеносно. Два БТРа, три бронированных джипа взлетели на воздух в один момент. Оглохшего и наполовину ослепшего Сома выкинуло из пулемётного гнезда. Разлёживаться он не стал, тут же вскочил и припустил в лес. Опытному иммунному хватило одного взгляда поверх горящей техники, чтобы понять – в Чистый ручей пришла беда.
Сом выскочил на небольшую поляну и тут же прибавил скорость. Был шанс оторваться. Бронежилет с каждой секундой становился тяжелее. Пот едкой субстанцией заливал глаза, но у него не было ни желания, ни времени для жалости к себе. Потом, если это потом будет. Сом с разбегу влетел в высокий кустарник, отделяющий его от леса. Он хорошо знал эти места. Скоро опушка – до блокпоста рукой подать. Ветки хлестали по израненному лицу, организм требовал передышки, но это не проблема, Сом к тому привык. Плохо то, что он видит только одним глазом и не слышит ничего, кроме биения своего сердца. Взрывная волна уничтожила барабанные перепонки и повредила левую половину лица. Остатки глаза болтались соплёй.
Больно чиркнуло по уху, мелькнуло, и в ближайшую берёзу воткнулся арбалетный болт.Сом пригнулся и постарался бежать маятником, что нелегко в условиях леса, но его успокаивала мысль, что преследователям сложнее вдвойне. Перепрыгнув через поваленный ствол, завис над оврагом. Оступился, но удержался на ногах и продолжил бежать. Следующий болт воткнулся в землю в нескольких метрах перед ним. В следующую секунду Сом совершил роковую ошибку, повернул голову, выискивая стрелка. Левая нога зацепилась за торчащий корень, и он кубарем залетел в кусты. Матерясь, он попытался подняться, но конечности слушались с трудом. Всё что удалось, это перевернуться на спину. Навалилась немощь. Сома словно придавили огромной ладонью.
– Сука…менталы хреновы, – выплюнул он, не слыша своих слов.
Низ живота взорвался болью. Сом вскрикнул, чувствуя что-то холодное в своих кишках. Он даже кончиком пальца не мог пошевелить, всё, что ему было позволено – это чувствовать и кричать. Спустя какое-то время, он открыл единственный глаз. Над ним стояли трое, двое из них были одеты в чёрные балахоны и такого же цвета маски, а третий, здоровый бородач, выглядел как обычный рейдер. В глазах последнего застыло сочувствие.
– Грёбаные садисты, х…ы тупорылые, – в бессильной злобе выкрикнул Сом. – Чтоб вас Стикс оттраха…кха…кха.
Ему не дали закончить, один из балахонов нагнулся и молниеносным движением перерезал горло.
– Обязательно было болт в кишки засаживать? – спросил бородач, с презрением глядя на одного из балахонов. – Он и так под контролем был.
– Стикс так решил! – утвердил сектант, словно речь шла о догме.
– Ну, разумеется… – развёл руками бородач.
– Что тебя не устраивает, брат Клепан? Ведь всё идёт по намеченному плану.
– Не называй меня так, – возмутился названный Клепаном, хрустнув костяшками. –Не брат я тебе, – последние слова, были выплюнуты, как ругательные.
– Все мы здесь братья и сёстры, не забывай, что у нас общее дело, во имя Стикса.
По Клепану было видно – он не согласен. Да и вообще, готов приложить обоих балахонов, рядом с мёртвым патрульным. Но не он тут решал.
– Что ты видишь, брат Иврий? – забыв про бородача, спросил старший у своего собрата.
Тот же, закончив оттирать нож, стоял, заложив руки за спину, и всматривался в ту сторону, куда торопился незадачливый патрульный.
– Через триста метров дорога. Блокпост сразу за ней, – спокойно ответил тот.
– Ну что же, БРАТ Клепан, цель близка, настало время твоего хода, заражённые братья не могут спать вечно, очень скоро голод их разбудит.
Стиснув зубы, бородач двинулся в указанном направлении, сегодня ему придётся убивать иммунных. Они не самые лучшие представители человеческого рода, но и не худшие, Клепан не был в восторге от этого, но у него с соплеменниками была конечная цель, и она того стоила.
***
Масон считал себя счастливчиком. Будучи никем в прошлой жизни, в Улье он получил практически всё, о чём можно было мечтать, – свой стаб, в котором проживало около тысячи человек, средний по меркам улья, но зато в его власти; восемь любовниц в стабе, их называли наложницами. Масон подбирал их в течении нескольких лет, что тоже стоило труда. Масон не считал себя моногамным, да и женатым не был никогда. Кому интересен простой уборщик из метро? По сути – техничка. Из-за сложного характера отношения с людьми, особенно с женской половиной, не особо складывались.
