– Эх, жаль, что я не услышу! – засмеялся тот в ответ.
Несмотря на то, что смерть уже раскрыла свои черные крылья и накрыла холмистую долину у Тальякоццо в ожидании богатой поживы, ни он, ни русич, ни, тем более, Ги де Леви не испытывали даже малейшего страха. Уверенность и спокойствие, с которым они, как опытные и бывалые воины, смотрели в лицо надвигавшейся смерти, смутило чертовку и, надеюсь, вызвало в ней уважение к их храбрости, отваги, чести и уверенности в победе.
Рыцарь всегда должен быть готов к смерти. Это, можно сказать, его финальная песня, апофеоз всей жизни. Но идти к ней он должен спокойно, уверенно и без суеты, чтобы не опозорить себя и память своих предков, да не вызвать мучительный стыд у потомков…
– Бог мой! Синьор де Леви! Какая встреча! – Наигранно веселым и беззаботным голосом поздоровался Конрадин, узнав в приближающемся к нему франке Ги де Леви. – Вас, действительно, сложно перепутать, тем более забыть! Не зря вашего славного предка называли «Боевым шершнем» !..
– Спасибо за комплимент! – Ги снял с головы тяжелый горшковидный шлем, крестообразная прорезь которого была окована позолотой. – Я слушаю вас!..
Он коротко кивнул, не выражая ничего, кроме необходимости оказать незначительный почет парламентеру.
Конрадина обидел и возмутил этот пренебрежительный кивок француза, но он сдержался и громко крикнул:
– Мы предлагаем всем, кого насильно загнали в армию узурпатора Шарля де Анжу, незамедлительно покинуть поле битвы, дабы мои рыцари не пролили кровь невинных!
Ги де Леви в ответ лишь усмехнулся.
– Мы предлагаем всем сеньорам, кто не желает погибнуть за узурпатора, немедленно оставить свои баталии, и обещаем защиту и беспрепятственный проход до Генуи или Прованса!..
Ги громко засмеялся в ответ, вкладывая в смех все презрение и ненависть, что только были у него.
Конрадин стиснул зубы и громко крикнул:
– Мы изволим атаковать вас! Но, дабы вы смогли передать мои слова подчиненным, а мы не сомневаемся в вашей порядочности, мы начнем атаку ровно через один час!..
Тут уже Ги не сдержался и крикнул в ответ:
– Ты можешь себя не утруждать и начинай атаку немедля! Мои воины с радостью ждут мишени!..
– Синьор де Леви! Мне кажется, что вы не совсем поняли миролюбивый смысл моих предложений! Коли вы не поняли что-либо из моих предложений, я готов скрестить с вами лансы и на деле доказать своё право на корону моего отца и деда!
Конрадин покраснел до корней волос, сделавшись багровым от злости. Его буквально бесил спокойный и насмешливый вид француза, уверенно сидевшего в седле своего огромного гнедого декстриера.
– А с чего ты решил, ублюдок, что я – благородный сеньор, сын и внук благородных рыцарей – соглашусь опозорить свой ланс и скрещу его с тобой! Ты – сын бешеного пса и внук Антихриста – можешь рассчитывать лишь на мою плеть! Пошел вон отсюда, тварь, иначе я за себя не ручаюсь!
Ги так решительно посмотрел на принца Конрадина, что у того душа буквально нырнула в пятки. Испуг, видимо, передался даже его клоню, который попятился назад, вызывая оглушительный гогот у французских и итальянских рыцарей, сопровождавших де Леви на этих переговорах.
– Ровно через час моя армия начнет атаку, и, клянусь Господом, те, кто выживут, сильно позавидуют мертвым! – Срывающимся от волнения голосом, ответил принц.
– Не смеши моего коня, урод! – Засмеялся де Леви, развернул своего декстриера и поскакал к своим передовым линиям.
Рихард фон Блюм тихо подъехал к принцу и сказал, склоняясь почти к уху Конрадина:
– Я сразу хотел вас об этом предупредить. Но, зная вашу вспыльчивость и заносчивость, понял, что это просто пустое…
– Неужели? – Грустно сказал принц. – А что ты скажешь о поведении франка?!..
– Я на его месте точно также и ответил… – Рихард грустно выдохнул. – Начало битвы вы ему проиграли…
– Это мы еще посмотрим! – Зло огрызнулся Конрадин. – Это мы еще поглядим!..
Он развернул коня и поскакал к своей палатке, находившейся на вершине большого холма, высившегося позади построений армии.
Тальякоццо. 23 августа 1268г. 10 часов утра. Центр позиции армии Шарля де Анжу.Когда Ги возвратился к своим позициям и громко пересказал все предложения Конрадина, его пехотинцы ответили лишь громким и веселым ржанием, обильно сдобренным насмешками и нецензурщиной.
Мишель Ла Рюс похлопал его по плечу и произнес:
– Я так и думал! Молодец! Ты здорово, как я понял, трахнул этого юнца! Теперь он ослепнет от злости!..
– Правильно-правильно! Так его, сорванца! – Смеясь, поддакнул Гвидо ди Монтефельтро. – Это, как раз, то, что нам и нужно! Эх! Жаль, меня с тобой не было! Я бы так завернул, что…
– Хватит трепаться… – хлопнул его по спине Мишель. – Дуй, давай, к своим стрелкам. – Сейчас дуэль начнется…
– Вот-вот! Спеши! Твоя задача, экономя дальнобойные арбалеты, сдерживать пехотинцев, как можно дольше. Понял? – Гвидо кивнул. – А когда услышишь мой сигнал, долби из дальнобойных арбалетов по коннице, которая будет нетерпеливо напирать на задние ряды вражеских пехотинцев! Пусть они разозлятся и, не дожидаясь команды, атакуют нас, смяв свою пехоту и передавив пикинеров!..
До них снизошло озарение, и рыцари почти хором крикнули:
– Обалдеть! Ты хочешь!..
– Чтобы Конрадин сам позаботился о своих пикинерах и не создавал нашему королю проблем для атаки по тылам! – Ги не дал им договорить.
Снова раздался длинный и тяжелый звук вражеских труб, известивший о начале атаки.
– Все! Началось! Храни нас всех, господи! – Ги перекрестился и надел на голову тяжелый шлем…
Ставка принца Конрадина.– Сигнал к началу битвы подан, мой принц! – Рихард подбежал к Конрадину, сидевшему на коне, и поклонился.
– Начинайте арбалетную дуэль! – Конрадин сделал повелительный жест рукой.
Ему казалось, что именно так и должен поступать настоящий король и полководец. Рихард хмыкнул, оставшись недовольным таким снобизмом своего воспитанника и сюзерена, но ничего не ответил, развернулся и махнул рукой командирам пехоты, выстроенной в большую фалангу, перекрывшую всю холмистую поляну возле Тальякоццо.
Пикинеры пошли вперед, стараясь соблюдать стройность своих рядов в движении, стрелки пошли за ними следом, таща большие павезы для защиты от вражеских болтов. Кроме функций защиты, за ними было удобно отсиживаться и перезаряжать арбалеты, не подвергая свою жизнь опасности.
Центр позиции армии Шарля де Анжу.Ги де Леви прищурился, оценивая расстояние, после чего повернул голову и крикнул Гвидо ди Монтефельтро:
– Как сочтешь нужным – стреляй! Только, умоляю, подпусти их поближе!..
Он махнул рукой Мишелю, отдавая приказ о начале встречного выдвижения пикинеров. Тот свистнул, пикинеры, неуклюже прикрываясь большими дощатыми павезами, изгородями и настилами, немного вышли вперед и заняли оборонительную позицию. Арбалетчики встали за их спинами и стали прицеливаться, ожидая команды ди Монтефельтро.
Ги обрадовался, когда заметил, что Гвидо успел перестроить своих стрелков и отвел в задние ряды всех воинов, у которых были тяжелые и дальнобойные арбалеты. Рыцарь проверил крепления кольчужного капюшона, закрывавшего подбородок и щеки и скрепленного с сервильером небольшими клепками, надел на голову горшковидный шлем с крестообразным вырезом для дыхания и обзора, поправил щит и, поддав шпорами коня, въехал внутрь палисада, откуда ему было гораздо удобнее обозревать ход боя и отдавать распоряжения командирам. Сражение при Тальякоццо началось…
Ставка принца Конрадина.
