знаю людей, что были там же, её фотографировали, и, может быть, вывешивали в сеть. Я у них спрошу.
— Эта пряха, судя по лицу и одежде, беженка из Тибета. Она сидела сбоку от лестницы, которая вела в монастырь Swayanabath, он же Monkey temple. Вы написали, что несли орехи для обезьян, и, может быть, видели именно ее.
— А вот и нет. Не та ткачиха. Это ведь как с торговлей матрёшками — иностранцу кажется, что бородатый мужик с матрёшками один и тот же, а оказывается их два — и у одного борода как у Толстого, а у другого как у Достоевского.
— Потом беженцы из Тибета специфическое явление — по субботам в базарные дни на севере полно таких беженцев, которые в понедельник возвращаются домой. Это я к тому, что не всякий человек, похожий на тибетца, бежал по горным ущельям от солдат НОАК.
— Не та, так не та. Все равно персонаж колоритный. К тому же это не на севере страны, а в столице и не в субботу, но это неважно. Обычно, они требуют денег с тех, кто их желает сфотографировать. Я помню один такой сидел в сторонке и медитировал, а я решил сфотографировать его метров с пятидесяти, но так, чтобы он не видел. Он все равно заметил и специально отвернулся, едва я вытащил фотоаппарат. Вот ведь какой внимательный, наверное потому что медитирует часто.
Извините, если кого обидел.
11 июня 2006
История про разговоры (СCXXIV)
— Главное в жизни — не переборщить. Очень интересно о соразмерности говорил мне дважды майор Советского Союза по фамилии Зелёный. Я, будучи от природы любознательным, спросил его, почему в штатном боекомплекте зенитно-ракетного корпуса ЗРК С-25 предусмотрены две ракеты с ядерными боеголовками.
Дважды майор Советского Союза по фамилии Зелёный расправил усы и сказал:
— Видишь ли, когда на нас летит два крыла Б-52, поставивших активные и пассивные помехи, тебе надо хоть как-то очистить экран.
— Дважды майор это как?
— А ему при мне подполковника дали. Вот и вышел дважды майор.
— В капонирах?
— Что? А комплекс в леске стоял, весь из себя зеленый.
— Он в капонирах должен был стоять. «Трёхсотый» в смысле — и время от времени из них выезжать.
— Нет. Возможно… Боюсь категорично выступить. Меня тогда это все не очень интересовало. Но это было абсолютно стационарное сооружение, высотой с пятиэтажку где-то, и так просто оно бы не поехало никуда.
— Ну пять-не пять этажей, но за четыре хрущобных я бы поручился. Воспоминания могут обмануть, 11 лет прошло.
Мы были на территории подмосковского ЗКП ПВО. Там тоже кому-то дали что-то на погоны, и я до сих пор удивляюсь — как можно залезть на выставленный в центре части истребитель с велосипедом, упасть и ничего не повредить. Мы непобедимы.
— А это точно был С-300? Где это вообще было-то?
— Около Рузы. Точно С-300. Это читают однокурсники бывшие там, соврать не дадут.
— Ну, да. Если Руза, то точно С-300. У нас всё-таки одна альма-мама. Но всё-таки комплекс компактен, да.
Так это и есть, поди, Первая особая армия.
Два кольца — 50 км. и 100 км., второе сняли давно, а на ближнем и стоят с-300.
— Там и не то бывало. Есть легенда о том, как приехали студенты на сборы и начали отрабатывать налёт. Засветка на экране — низколетящая цель — скорость малая, маркерный крест на цель — офицер пуска — огонь!
Вообще-то кабель между дивизионом и станцией должен при учебных стрельбах отключаться. А тут он не был отключён — и в качестве низколетящей цели была сбита водокачка в соседнем совхозе.
— Вообще их мало, трехсотых. Кажется, штук 10 у Москвы, по слухам. А тот, который всё может сбить, и который повсюду возят, вообще, рассказывали, один — трудно сделать, не штампуется.
— Наверное, мало. Учитывая, что С-300 довольно старая техника и давно уже сделали новые серии. Впрочем, трёхсотые уже снимают с вооружения — сейчас идут «Триумфы» С-400 и их разновидности. Но денег нет, и может, уже будут и не они, а какие-то более новые модели через несколько лет.
— Это все в Тарту задумали. Идеологический подкоп.
Извините, если кого обидел.
11 июня 2006
История про разговоры (СCXXV)
— Я вначале думала что-то такое тоже пошутить про ослышки. Чёрт бы побрал Ваш Эквадор, и все такое прочее. Вот, сижу, ною.
— Он и Гондурас побрал. И Колумбию. Чёрт всё побрал, что плохо лежит. Ещё он побрал мой велосипедик. Вы верно же слышали историю про мой велосипедик?
— Я не слышала историю про Ваш велосипедик, диар Володя. Я вообще ничего не слышала и превратилась в соляной столбик. Что с Вашим велосипедиком? Что с Вами?
— Надо сказать, что я несколько дней назад обзывал давно погибшего полярного лётчика Леваневского авантюристом. Но вчера открылось, как он отомстил мне. Вчера открылось, что мои родственники сносили мой велосипедик. Они сносили его как чужие трусы. И вот теперь я не доживу до утра. Я поехал от родственников в ночи, оседлав своё сокровище. Понимаете ли вы, что такое для меня Велосипедик? Нет, вы не понимаете этого. Нет, вы не понимаете что для меня велосипедик. Ведь с марта по ноябрь я двигаюсь по улицам только на велосипедике. Целый гонорар за толстую книжку пошёл на этот велосипедик, не говоря уж о том, что я долго собирал пустые бутылки, а так же заложил семейные драгоценности (я не богат), чтобы прикупить к велосипедику фонарик задний и фонарик передний… И вот, добрался до дому мокрый, будто мёртвый полярный лётчик Леваневский, восставший из пучины. Я повторил его судьбу, оттого что теперь не Велосипедик вёз меня, а. наоборот, я его.
А ведь я спросил родственников — всё ли хорошо с моим велосипедиком, что так дорог мне? Всё ли хорошо с ним, моим велосипедиком, что стоял у вас всю зиму? А родственники говорили — он в полном порядке, мы даже ездили на нём туда и сюда. И даже разогнались на нём до скорости 45 километриков в часочек. И я оттаял и поверил в счастие жизни — потому что в человечке всё должно быть прекрасненько и тельце и душонка и одежёнка, а так же Велосипедик. И я смеялся, и мои родственники весело смеялись. И вот я поехал на нём под дождём, и оттого не слышал, как выходит из моего велосипедика воздух, как сыплются на дорогу шарики из
