разбивающегося о берег, на котором лежат беззащитные значения распростертых иксов…
— Дело в том, что на ось ординат она набегает однажды? А вот на абсцисс — многократно?
— Что? А?
— (Медленно и со вкусом) Пересечение графика с осью OY идет один раз. Пересечение с осью OX идет в зависимости от области определения ф-ции? Папа! С кем это ты разговаривал?
— Папа, разве набегать тоже самое, что и пересекать? Папа, папа, deep blue sea, baby, deep blue sea… Deep blue sea, baby, deep blue sea. Deep blue sea, baby, deep blue sea…Hit was Levanevsky, who got drowned in the deep blue sea…
— Самое синее в мире? Ну-ну… Набегание предполагает повторяемость действия? Или я ошибаюсь? Татары, которые монголы, они же не один раз набегали…
— Выбегалло. И пробегалло.
— Папа! С кем это ты разговаривал?
Извините, если кого обидел.
14 июня 2006
История про разговоры (СCXXV)
Deep blue sea, baby, deep blue sea….
Deep blue sea, baby, deep blue sea.
Deep blue sea, baby, deep blue sea…
Hit was Levanevsky, who got drowned in the deep blue sea…
— Вы только этого дядьку бойтесь — он чуть что… сразу костылём по башке трахнет. А угадать, как ему надо — невозможно. Рад бы сам выжить, да не судьба.
— Так он — …Базилио?! Подменяющий Алиску?!
— Он ещё страшнее — у него в руках (по секрету) плётка. Над ним летят Кожедуб с Водопьяновым, в бороде его как мухи запутались Мёртвые Герои, а в ухе заместо серьги — Зоя Космодемьянская. Как наступит он на наш фарфор — голова Мальвины покатится, как спичку зажжёт — Буратино вспыхнет.
— Что-то вы оба подозрительны… У одного плетка, у другого — сачок. Признавайтесь — в кабачке вместе пьете?
— Это не сачок, а садок.
— Садок судей, знаем мы вас… А сажаете туда кого?
— Я там сам сижу. Как налим. Чеховский.
— Я тады буду англичанкой. Пока вы тут саморазоблачаетесь и пьёте с Кожедубом.
— Нет, как можно. С ним Водопьянов. Они меня и на порог не пустют.
— А вы под Леваневского косите. Или под Ляпидевского.
— Нет уж. Я Лучше Ляпидевским буду — он с дедушкой моим дружился. А Леваневский дурно кончил.
— Ух ты… И вы Ляпидевского помните? А что с Леваневским стало?
— Как сказал бы наш Президент: «Он утонул».
— Погиб дурацки или все же…? Мужественно? …Самое смешное, что были мысли о вашей грядущей отсылке к поисковикам. Почему туда не было захода? Поясню: из ваших слов можно было сделать вывод, что герой кончил как-то нехорошо, что вряд ли будет отражено в официальной информации, которая и подвернется, наверняка, в первых ссылках.
Теперь же становится ясно, что он погиб во время перелета. Вы намекаете на то, что летчик себя вел некрасиво в это время? Осмелюсь не согласиться все же.
— Вёл он себя те неважнец — и раньше и во время. Это, впрочем, не намёк. Это из воспоминаний о нём, но к делу отношения не имеет.
— А соглашаться или не соглашаться. Что ж? Тут дело в другом — кончил он плохо. Утонул. И с этим ничего не поделаешь.
— А вот это и неизвестно как раз вашей собеседнице. Яндекс даст эти подробности? Многие испытатели утонули, погибли во время полетов и т. п. Они все плохо кончили?.. Ладно, уговорили. Пойду в Яндекс (в шестнадцатый раз за сегодняшний день…)
— Чёго ж тут хорошего — утонуть. Но поисковые машины много чего рассказывают и о сгинувшем герое — и о его фанаберии, и о многократной покраске самолёта, и о самоуверенности, и об интригах. Но что нам до этих поисковых машин? Что? Что?!
— Гляньте вот на эти две ссылки «Трудно понять, почему сейчас, в наши дни, вдруг на страницы периодики попадает так много плохого о летчике и человеке Сигизмунде Леваневском. Одна из публикаций, сюжет которой не связан напрямую ни с биографией полярного летчика, ни с трансарктическими перелетами, будто нарочно начинается словами «Леваневский — дутая величина». Довольно отрицательное отношение к нелестным высказываниям про летчика? Если вы окажетесь задетыми моим сопротивлением — нет проблем, заткнусь сразу ввиду некомпетентности. Но мнение свое, конечно, уже будет про Леваневского и будет оно в плюсе.
— Да нет, отчего же должен быть задет сопротивлением — ведь это сопротивление называется "собственное мнение". У меня по этому поводу тоже собственное мнение. И у нас некое расхождение между симулякром Леваневский-1 и симулякром Леваневский-2. Уступая вам очерёдность, что меня настораживает в симулякре Леваневский-1 (вашем, белом и пушистом). Вот, например, ваша вторая ссылка — текст там написан совершенным идиотом. Причём это летний дурак — перед тем, как пропеть оду сталинскому пассажу о "винтиках". Автор из Казахстана спорит с возможно таким же автором журнала «Простор». Это, конечно, аргументация на порядок выше, чем разгневанное письмо в редакцию газеты «Оракул» по поводу статьи «В зубах у вампира» — но только на порядок. Кстати, если вы внимательно посмотрите список, который выкидывает Яндекс на первой странице есть и ответ его оппонента — просто битва титанов какая-то.
Ну а мой симулякр обладает польским гонором, у него дурная слава, он неважный организатор, честолюбие его выше осторожности. У него такая репутация у современников — моих родственников. «Кому значит верить коту или маме — маму я давно знаю, а этого кота, извините, в первый раз вижу».
Теперь мой ответ на вопрос «Отчего это всех занимает?» — Дело в том, что история Леваневского жаренная. Это история сродни тем, что Есенина и Маяковского убили, что на секретной базе в США до сих пор внутри летающей тарелки спят инопланетяне. Так, вокруг Леванвского были совершенно замечательные мифы — что его экипаж просто перебежал к американцам. Или что его расстреляли в НКВД, и проч., и проч.
И всё же, помните с чего мы начали? с того, что я сказал, что Леваневский плохо кончил. Неужто булькнуть в арктическую воду — это хорошо кончить? Кем бы ты не был, душой общества или самовлюблённым хвастуном — ну, неужели ж это — хорошо кончить?
— Вы меня ставите в двусмысленное положение — и спорить не о чем, и хочется… Про симулякры — same here полностью. Скажу более того — что ваш симулякр готова принять в качестве своего — на основании некоторого представления о юзере berezin и вследствие всех наших "кьоджинских перепалок". Но представьте себе ситуацию: "У меня есть знакомый,
