class="p1">— Ну и как дозорный автор? Спит?
— Спит?! Он сидит со стаканом, а на коленях у него — баба. Саския зовут. Сам видел.
— Я тоже видел. Это он раньше сидел. А сейчас уже набрался и спит.
— Нет. У него ночная вахта. То есть — смена.
— Вы всё перепутали. Это у нас — ночная смена. А у него там сейчас дневной дозор, но это не он, а Босх.
— Нет, там Брейгель — и стройный ряд слепых нищих, для которых ночь вечна, валится в канаву.
— Какой там Брейгель! Мне точно сказали: Босха Васильев!
— А! Знаменитый Отравитель Пивом? Я думал, его казнили ещё в 1732 году, вместе с Кесингтонским Душителем.
— С Душителем казнили Голого Расчленителя, а Отравитель, по-моему, и сейчас продолжает отравлять. Его ещё называли Оболонский Ведьмак.
— А, тогда я его знаю. Он умеет оборачиваться воблой.
— И воблой тоже? Вот же ж зловред! Я знаю, что один раз он обернулся петухом, когда у него болел зуб…
— Не надо грязи! Петухом — никогда!
— Это было давно. И никакого криминала в этом я не вижу. Просто Вы не в теме. Я обычно к ночи только и делаю, что прибавляю.
— К ночи, а точнее, ночами, я тоже обычно прибавляю, но не цифры, а граммы, точнее, миллилитры.
— Я, как старый пылеглот, перевожу: "Это — синонимы".
— А я просто стаканы прибавляю. Считать граммы — это пошло.
— Ах-ах! Это ничего, что я к Вам полубоком сижу? Я же их не считаю, граммы. А пить вообще из горла предпочитаю.
— Это ещё что. Мне сегодня незнакомый человек Алибек прислал рекламное приглашение посетить сауну. Это как понимать?
— А не переживайте! Я Вам сейчас пришлю рекламное предложение выпить водки. Моховики-то ещё не закончились?
— Гораздо хуже. Кончилась охлаждённая водка — приходится пить странный продукт. Дитя Оранжевой революции — медовуху 38 %.
— Эстет Вы, массаракш! Я вот вообще не могу холодную водку пить в большом количестве, что ж мне теперь, вообще с алкоголизмом завязывать?
— Да, я как раз больше всего ненавижу как раз такие сладкие настойки. Совершенно непонятно, чем закусывать, а без закуски (не виски и не коньяк ведь) — невозможно.
— А сукнецо?
— Я неодет.
— Ну вот! Вы меня обезоружили. Как же это?
— Я дома сижу. Могу себе позволить.
Извините, если кого обидел.
16 июня 2006
История про разговоры (СCXLIII)
— Пишется (внутри ручного письма) разное, и печатается — тоже разное. Я как-то написал статью про то, что с употреблением клавиатуры возникли принципиально новые орфографические ошибки.
Но мысль о том, что пишется — одно, а печатается — другое, существенно неполна в смысле условий.
— Мне вот кажется, что письмо от руки более интимное. Здесь тыщу раз подумаешь, прежде чем написать, а не как на клавишах — написал-стер-написал-стер. От того текст получается более цельным, что ли. Когда я писала стихи, то только от руки, на клавиатуре не получалось ничего. Еще один исчезающий вид — черновик письма… Это не просто интеллигент — это практически аристократ (и в реальной ипостаси, и в личине).
— А ты сохраняешь орфографию? "На голове" — это что пародия на "череп на голове".
— Сохраняю, кропотливо сохраняю, батюшко! По курсу "Библиографическое дело" одни пятерки имел. В тексте было именно "на голове".
— А это машинопись?
— Распечатка принтерская. Ныне все технически грамотные. Mauvaisa sujet que vois etes, Vladimire, d'avoir represente de la sorte le rocher!
— Нет уж, брат Мидянин, если спиздил у Волконской, авторизовал — то неси всю полноту ответственности. Дело в том, что слово Mauvais — известно, а вот Mauvaisа — не очень. Есть и ещё вопросы…
Не говоря уж о том, что я уж, коли бы пиздил, тщательно проверял. Например, в собрании сочинений Толстого, в "Войне и мире" сделали ошибку в знаменитой фразе "Первая колонна марширует, вторая колонна марширует" — ну, в немецких этих словах и наваляли. И что ж?
Мне пришлось драться с корректором как-то.
А солнцу поэзии — что? Он уст румяных без улыбки, как речь без ошибки не признавал. Драл всех как сидорову козу — рта не давал открыть. Шалун.
— Что значит, простите, спиздил?! Мило позаимствовал. Одним глазом тщательно косясь в книжку Труайи, дабы ни один Березин не уличил меня в незнании языка.
— Эх, вы-и-и-и! (с) А.М. ПешковА уж Труайя mauvais известный. Не говоря о том уж, что и ныне, и в прежние времена женщин ценят не орфографию.
— Пардон, с орфографии-то как раз начал ты. "Глядите все — он призналсо!" Да, я забыл тебе сказать — тексты пойдут не под "днями", а под оригинальными названиями, что там ниже подписаны.
Извините, если кого обидел.
17 июня 2006
История про разговоры ((СCXLIV)
— Дивно, дивно! Только пожалуй, жили в ваших краях не дальнобойщики прошлого, а бомбилы прошлого и стритрейсеры прошлого. Ну, и бляди, разумеется, сказать бы для рифмы "путаны прошлого", да слово это вымерло президенту на радость.
— Тут на самом деле всё ещё хитрее. Был могущественный клан государственных ямщиков — что-то вроде министерских водителей. Да и остальные были практически организованные люди. Мы-то понимаем, что между бомбилой и таксисом есть небольшая разница. Небольшая, но есть. А слово, может и вымерло, да. Газманов дал, Газманов взял. Хозяин своего слова.
— Я подумала про таксиста, что оно точнее, но звучало как-то банальнее… Я ещё подумала — а можно было вообразить, чтобы чей-то кучер (ну, каких-нибудь Нарышкиных, к примеру) выехал на их персональном экипаже ночью побомбить?..
— Ну, если жизнь надоела — то да, конечно… Ну да. Тогда бомбили как раз тех, кто в экипаже ехал.
— И разве Газманов? Путана мон амур, что ли? Смутно вертится в голове что-то такое надрывное. Это слово, скорее, придумала газета "Собеседник". Модная тема была, а слово "бляди" печатать разрешали с трудом…
— Какой там "Собеседник"? Рядом не стояло. А вот это — навеки:
Путана, путана, путана
Ночная бабочка, но кто же виноват
Путана, путана, путана
Огни отелей так заманчиво горят
А помнишь школу, первый поцелуй
Я имя твоё в парке вырезал
Стихи тебе писал и на углу встречал
Что будет дальше, я тогда не знал
А дальше закружило, понесло
Меня в Афган, тебя в валютный бар
В меня стрелял душман, а ты свой божий дар
Сменила на
