Кто-то подошел к Раввину сзади.
— Разведчики ушли, какая удача, что нас вовремя предупредили.
Это был Джошуа, один из строителей убежища. То был невысокий стройный человек с треугольным лицом, сужавшимся к подбородку. Темные волосы вились над высоким лбом. Широко расставленные карие глаза смотрели внутрь, что очень не нравилось Раввину — он не доверял людям с таким взглядом. Он слишком молодо выглядит, чтобы разбираться в серьезных вещах.
— Итак, они уходят, — сообщил Раввин. — Но они вернутся, и тогда это не покажется тебе такой удачей.
— Они не догадаются, что мы скрываемся так близко от фермы, — сказала Ребекка. — Разведчики пришли сюда, чтобы поживиться.
— Слушайте, что говорит нам Бене Гессерит, — провозгласил Раввин.
— Равви, — какой детский голос у этого Джошуа! — Разве я не слышал, как вы говорили, что благословенны те, кто умеет укрывать пороки других даже от самих себя?
— Все начали мнить себя учителями! — сказал Раввин. — Но кто может сказать, что случится с нами завтра?
Ему пришлось поверить в истинность слов Джошуа. Меня больше всего тревожит безысходность нашего бегства. Малость нашей диаспоры. Но мы не рассеемся из Вавилона. Мы спрячемся… в погребе!
Эта мысль успокоила его. Ураганы не страшны погребу.
— Кто отвечает за пищу? — спросил он. — Надо для начала составить наш рацион.
Ребекка испустила вздох облегчения. Не было ничего хуже, чем Раввин в крайних состояниях — либо очень эмоционален, либо слишком интеллектуален. Но сейчас он, кажется, снова взял себя в руки. Теперь он станет интеллектуальным и рассудочным. Это тоже надо преодолеть. Воспитание Бене Гессерит научило ее по-новому смотреть на окружающих. О, эта наша иудейская восприимчивость. Посмотрите на этих интеллектуалов!
Такие мысли были очень распространены среди Сестер Общины. Очень уж велики недостатки того, кто слишком сильно полагается на достижения интеллекта. Ребекка не могла отрицать очевидных вещей, о которых сообщили ей Другие Памяти с Лампадас. Голос говорил с ней всегда, когда она начинала колебаться.
Ребекка пришла в хорошее настроение, когда вспомнила о Другой Памяти. Знание о прошлых временах других людей заставляло ее забывать собственное прошлое. Ее заставили верить в такие вещи, о которых она теперь знала, что они — сущий вздор. Мифы и химеры — импульсы в высшей степени детского поведения.
Наши боги должны взрослеть вместе с нами.
Ребекка с трудом удержала улыбку. Голос истины часто слегка дружески подталкивал ее в бок, зная, что ей понравится такое напоминание.
Джошуа вернулся к своим аппаратам. Она видела, что кто-то принялся за изучение каталога оставшихся запасов пищи. Раввин взирал на эту активность со своим обычным видом. Все прочие завернулись в одеяла и уснули в темном конце помещения. Видя все это, Ребекка поняла, что должна делать. Я должна уберечь нас от скуки.
— Мастер игр?
Если тебе нечего предложить, то не пытайся говорить мне о моем народе, Вещатель.
Что бы еще ни было сказано во время этого внутреннего диалога, у Ребекки не было и тени сомнения, что все фрагменты тесно связаны между собой. Прошлое с этой комнатой, а комната с проекциями Ребекки в будущее — с предвидением последствий. И это было великим даром Бене Гессерит. Никогда не думай: «Будущее». Предназначение? Но как тогда быть со свободой, которая дана тебе от рождения?
Теперь Ребекка видела свое рождение в совершенно новом свете. Оно направило ее к неведомому берегу ее предназначения в жизни. Это предназначение было насыщено неведомыми опасностями и радостями. Они обогнули излучину реки и обнаружили там врагов, за следующим поворотом может ждать ливень или мирный, ласкающий глаза пейзаж. А вот здесь нас поджидает приманка предзнания, соблазну которого поддались Муад'Диб и его сын Тиран. Оракул знает, что грядет. Голос Лампадас предостерегал: «Не ищи оракулов!» Известное может наскучить больше, чем незнаемое. Сладость нового в удивлении. Неужели Раввин не видит и не понимает этого?
— Кто может сказать, что случится с нами завтра? — спросил он.
— Ты этого хочешь, Равви? Тебе не понравится то, что ты услышишь. Я гарантирую это. С того момента, когда ты начинаешь слушать оракула, твое будущее превращается в прошлое. Ты утонешь в небывалой скуке. Никогда, никогда не познаешь ты ничего нового. Все станет прошлым и старым в этот момент откровения.
Я слышу, как ты говоришь: «Но это совсем не то, что я хотел услышать!»
Ни жестокость, ни дикость, ни спокойное счастье, ни взрыв радости не смогут обрушиться на тебя неожиданно. Как поезд, несущийся по туннелю, твоя жизнь помчится по расписанию к конечному противостоянию с вечностью. Как мотылек в машине, ты будешь биться крыльями о стекла и молить судьбу, чтобы она выпустила тебя на волю. «Пусть же туннель прихотливо и неожиданно меняет свое направление. Пусть все время случается что-то новое! Пусть же не произойдет самое ужасное из того, что мне пришлось видеть!»
Внезапно она поняла, что с ней только что говорил сам Муад'Диб. Кому возносил он свои молитвы?
— Ребекка! — Это был уже вполне земной голос Раввина.
Она подошла к тому месту, где Раввин взирал на вид окружающей местности, видимый на экранах приборов Джошуа.
— Надвигается буря, — сказал Раввин. — Джошуа думает, что после него пепел превратится в окаменевшую массу.
— Это хорошо, — сказала женщина. — Значит, поэтому мы построили убежище здесь и покрыли вход, остававшийся за пределами ямы, пеплом.
— Но как мы выйдем отсюда?
— Для этого у нас достаточно инструментов, — ответила Ребекка. — Но даже если бы их не было, мы могли бы надеяться на свои руки.
Глава 24
Главная концепция Защитной Миссии: целенаправленное обучение масс. Мы твердо убеждены в том, что целью спора является изменение природы истины. В таких делах мы предпочитаем использование власти, но не грубой силы.
Кодексы Для Дункана Айдахо жизнь на корабле-невидимке приобрела черты игры с тех пор, как он обрел глубокое видение природы поведения Досточтимых Матрон. Введение в игру Тега было обманным маневром, а не простым добавлением нового игрока.
Сейчас он стоял у консоли управления и легко узнавал элементы этой игры, параллельные собственному детству в Убежище Гамму, когда престарелый башар учил его самого обращаться с оружием.
Образование. Тогда, как и теперь, это было главной заботой. Охранники, они не мозолили глаза и были очень ненавязчивы, но их присутствие чувствовалось всегда, как и на Гамму. Вокруг было множество следящих приборов, тщательно замаскированных среди декора помещений. Помнится, он приобрел немалое мастерство в уклонении от этих всевидящих глаз еще на Гамму. Здесь с помощью Шианы он довел это мастерство до совершенства.
Активность стражей в последнее время заметно снизилась, превратившись в обычную рутину. Охранники были безоружны. Правда, в большинстве своем это были Преподобные Матери и несколько послушниц. Они считали, что им не нужно оружие.
Некоторые элементы обстановки на корабле-невидимке создавали иллюзию свободы, особенно это касалось сложности оборудования и масштабности самого корабля. Судно было большим, насколько оно велико, Айдахо не имел точного представления, но доступные ему коридоры и палубы имели протяженность более тысячи шагов.
Туннели и трубы, системы лифтов и дропшютов, удобные пути подхода, стопоходящие подвески, просторные коридоры с люками, которые с легким шипением открывались, стоило лишь прикоснуться к ним (или оставались закрытыми. Это были запрещенные люки!) — все это запечатлелось в памяти, стало одним из ее слоев. Для него корабль выглядел совсем иначе, чем для стражи.
То количество энергии, которое требовалось для того, чтобы посадить корабль на поверхность планеты и поддерживать его в рабочем состоянии, говорило о чрезвычайной важности корабля для Общины Сестер. Община же считала ценность того или иного предмета не в обычных казначейских единицах, во всяком случае не в обычной межпланетной валюте. Активом банка Бене Гессерит были люди, пища или плата, которая имела значение тысячелетия, — эта плата была как материальной, так и моральной — она включала в себя верность.
