потянулась прочь от его прикосновений. Эльфы не знают стыда, а значит Луна была недостаточно эльфийкой, раз испытывала это гадкое чувство.
Ришар кивнул, снова поднял ее на руки, прижал на мгновение к себе. Он был так счастлив от того, что Луна проснулась сама, что испытал эгоистичное желание повернуть обратно в сторону Серебряного замка, наплевав на благородные планы по укрытию ее в стране эльфов и целовать, пока она не забудет собственного имени. Но Луна отвернулась от него, закрыла глаза и мужчине ничего не оставалось, кроме как взобраться на козлы, легко ударить лошадей, чтобы прервать их отдых.
— Только не внутрь, мне нужно солнце. — тихонько попросила она. Ришар готов был исполнить любую ее просьбу, а потому усадил ее рядом с собой на толстое одеяло из козьей шерсти и накрыл еще одним, пусть девушка и говорила, что совсем не мерзнет. Лошади пошли куда медленней, счастливые отдыху от бешенной скачки накануне.
— Луна, у меня есть несколько теорий о том, как савойя находят тебя. Голос, иначе бы твоя мама не просила тебя молчать. Магия, или бы она не заблокировала твои способности, запах — любой савойя чует, кто ты такая. Мне кажется, что тень, которая следует за нами докладывает им о твоем местоположении. Поэтому молчи по ночам, хорошо?
Она вяло кивнула, наполовину погрузившись в сон. Ришар собирался сменить этих выносливых жеребчиков через двадцать километров. Это были уже пятые по счету лошадки, своего жеребца и кобылу Луны он оставил на первой переправе, тогда же нанял мужчину и женщину, чтобы те отправились вместе с Мантикором в сторону Серебряного замка. На женщину Ришар надел одежду Луны, а также острым ножом отсек у девушки несколько прядей волос, чтобы сбить савойя со следа.
Ришар понимал, если что таким образом и сможет обмануть Марину, то не надолго. Она всегда ловко раскусывала его уловки, была талантливее и сильнее Ришара. О том, чем теперь стала его любимая сестра, Ришар старался не думать.
***
—Лекар, Лекар, — они тянули к нему руки, услужливо откидывали волосы, оголяя спины. Всюду Лекара окружал красочный шелк из южных стран за Арсией, который ткался варварами, поклоняющимся многоруким богам, запахи благовоний, перебивающие аромат старой крови, оставшейся после трапез его наложниц. И сотни тел, разум которых улетучился давным давно, сметенный плотским желанием.
— Лекар. — звучали со всех сторон шепоты-стоны, шепоты-молитвы.
Все без исключения женщины хотели петь для него песни, они складывали о нем стихи и писали его портреты. Обращенные оборотни-волчицы, некромантки, люди разных рас и способностей. Провидицы, заклинательницы диких зверей, те, в ком была кровь савойя, те, в ком имелась кровь эльфов. Сотни попыток создать женщину, способную выносить и родить новое поколение шевалье. Сотни провалов, смотрели на Лекара влажными глазами, двигали гибкими телами, жаждали его прикосновений. Такова была одна из способностей последнего рожденного Савойя. Если созданные другими шевалье испытывали абсолютную верность к своим хозяевам, то создания Лекара замирали в вечной губительной страсти. Говорили, что такова же была особенность первого савойя, Ледяного короля, все женщины, которых коснулись его клыки любили его безотчетно и на века. Именно поэтому раньше многие шевалье верили, что Лекар сможет вернуть им женщин. И Лекар предпринимал попытки, да и первые пару столетий получал от них искреннее наслаждение.
Сейчас же он не хотел ни одной из них. Не мог смотреть на эти скучные, опостылившие лица, полные желания и подобострастности, на красные губы, измазанные кровью, на тела, прекрасные и золотистые в пламени свечей. Только одно лицо хотел видеть савойя. Ту, кто смогла сбросить цепи его власти над собой. Ту, которую он сейчас наказывал, зная, что нет для нее места отвратительней гарема.
Марина была насильно наряжена служанками в шаровары из фиолетового шелка и топ, открывающий пупок. Она гневно обняла себя в стремлении скрыть обнаженные белые руки, устремила взор в окно, за которым сияли сотни звезд. Этот вид всегда умиротворял ее и отбрасывал мысли о самоубийстве. Бескрайнее звездное полотно, леса и черные озера, покрытые толстым слоем льда. Несколько лет назад Марина заказала себе острые коньки и почти каждую ночь тренировалась на катке. Движения ее стали плавными, а удары при падении об острый лед причиняли ощутимую боль. Марине нравилась боль, потому что она помогала отвлечься от постоянно тянущей живот страсти.
Женщина прикрыла глаза. Вспомнила те годы, которые она проводила только в этом крыле Хрустального дворца, как ждала прихода Лекара, как жаждала его ласк и готова была принимать его одновременно с другими мужчинами, лишь бы он обратил на нее внимание. Прикосновения влажных языков, измазанных чужой кровью, череда лиц, которые она не могла вспомнить. Одна ночь за другой в бесконечной темной череде, когда от нее, гордой Марины де Крафт ничего не осталось. Пробуждение от этого кошмара было постепенным и болезненным.
Впервые Марина смогла мыслить, когда одна из наложниц набросилась на нее и расцарапала ей лицо острыми как бритва когтями, потому что Лекар проводил с ней больше всего ночей, позабыв о прежней фаворитке. Тогда Марина словно впервые увидела помещение в котором ее держали. Тонкие прозрачные стены, укрытые шелками и мехом, женщины разной степени красоты, развалившиеся на шкурах и испытывающие только одно желание — голод. Голод плоти и голод крови. Марина посмотрела тогда на свои руки, обрывки прежней жизни вспарывали ее разум словно осколки стекла. Как только она вспомнила свое имя и то, что делали с ней савойя целый год, то разбежалась и выпрыгнула из окна, боясь, что следующее появление Лекара смоет этот приступ разумности. Но, к сожалению, выжила. Шевалье сам отпоил ее своей кровью, зализал раны, и еще на пол года Марина погрузилась в кошмар. Правда с того самого дня Лекар прекратил ей делиться.
Дворец двенадцати шевалье был воздвигнут вокруг алтаря Ледяного короля пятьсот лет назад. Он напоминал игрушку из стекла, потому что в работе использовались плиты горного хрусталя. Волей Ледяного Короля над этим местом никогда не всходило солнце, двадцать километров вечной тьмы и полной безопасности для ночного народа делали его идеальным укрытием от охотников за немертвыми. Когда-то почти всех савойя истребили. Сразу после погружения Ледяного короля в сон, савойя стали уязвимы. Особенно женины и дети. Охотники находили их и убивали: оборотни обращались в зверей и рвали младенцев на части, колдуны сжигали их живьем, эльфы морочили головы женщинам, пока те не умирали от голода. Но особенно уязвимы они были днем, когда солнце парализовало мужчин-шевалье, забирало
