По словам его ассистента, у Нормана Паркинсона было несколько аппаратов, пленку он использовал обычную и никогда не работал со штативом. Он как бы «прогуливал» свой фотоаппарат. Он не делал кучу фотографий, чтобы оставить из них единственную, а сначала делал одну фотографию «Полароидом», чтобы выявить, какое впечатление производит кресло, цветок или зеленое растение, а уже затем — окончательный снимок.
У Нормана Паркинсона была квартира в Лондоне, но от полугода до восьми месяцев он проводил на острове Тобаго, на Антильских островах, вдалеке от туманов, окутывавших Букингемский дворец, вместе с женой, бывшей манекенщицей. Он скоропостижно скончался 15 февраля 1990 года.
Папарацци
Некоторые другие фотографы, такие как Реджинал Дейвис и Тим Грэхем, иногда тоже пользовались милостью двора, подобно тому, как пользовались этой милостью в начале правления Елизаветы Лайза Шеридан, Маркус Адамс и Юсуф Карш; других же фотографов во дворец никогда не допускали. Чтобы попытаться сделать «фото века», способное «обойти весь свет», то есть появиться во всех газетах и журналах и принести целое состояние, фотографы-паразиты используют любые средства и способы: вооружаются лучшими телеобъективами и новейшей аппаратурой, нанимают яхты и вертолеты (один из владельцев вертолета был осужден за то, что пролетел над частным владением без разрешения), без колебаний преодолевают высокие стены, утыканные осколками стекла, и самым невероятным способом маскируются. Закулисье надоедливых приставаний и настоящего преследования с погонями с целью «щелкнуть» жертву достойно сатиры братьев Маркс!
Можно понять, в какое отчаяние порой впадают принцы и принцессы королевской крови при столкновении с этими постоянно преследующими их папарацци, ведь эти так называемые «фриланс» (то есть свободные), готовые развязать третью мировую войну ради того, чтобы принести сенсационную новость, за которую им хорошо заплатят, не отстают от них не на шаг! Ибо, разумеется, вся мировая пресса, специализирующаяся на скандалах, заплатит им, как говорится, «звонкой монетой» за шокирующую фотографию, которая нарушит тайну личной жизни представителей королевского семейства.
Принц Филипп, постоянно демонстрирующий свою неприязнь по отношению к фотографам, создал себе у представителей этой профессии репутацию человека опасного, буквально наводящего ужас. Часто вспоминают о его реакции во время съемок фильма компанией Би-би-си: «Не суйте так близко ваши мерзкие камеры к королеве!..» Вообще он всегда восставал против вторжения прессы в его личную жизнь. «Я знаю, что у меня репутация человека нелюбезного с фотографами, — признавал он. — На самом деле это не так Но если они приставляют телеобъектив к замочной скважине, чтобы влезть в мою личную жизнь, тогда я способен устроить скандал или полезть в драку». Принц не предпринял ничего, чтобы улучшить свою репутацию. Так, в 50-е годы он сделал достоянием гласности свои разногласия с магнатом британской прессы лордом Бивербруком и даже спровоцировал несколько ссор и скандалов. Однажды во время визита в Бразилию он заметил репортера одной из принадлежавших Бивербруку газет, направился к нему с потемневшими от гнева глазами и бросил ему в лицо: «Ваша грязная газетенка — это собрание «уток», вранья и вымысла!» В1966 году на Карибских островах он позволил себе замечание: «У вас — мошкара, а у нас — пресса». А во время «визита» к обезьянам, обитающим на скалах Гибралтара, бросил репортерам несколько орешков арахиса.
Вот что написал о принце Филиппе Джон Пирсон: «Когда он чувствует, что пресса преследует и травит его, то теряет терпение и даже нарушает принятые в королевском семействе правила, выказывая свою враждебность и даже злобу. Подобное поведение понятно, но не вполне разумно для человека публичного, чья популярность в большой степени зависит от прессы; лучше бы он вдохновлялся примером своей тещи, чья неизменная улыбка и любезность сделали ее любимицей фотографов».
С этой точки зрения королева-мать действительно всегда представала перед широкой публикой в самом выигрышном свете, но у принца нет никаких шансов достичь подобных результатов, тем более если он и дальше станет устраивать инциденты вроде того знаменитого скандала, что разгорелся на цветочной выставке в Челси в 1959 году, когда два особо ретивых и настойчивых фотографа оказались бог весть почему мокрыми с головы до ног. Все дело было в том, что автоматическое поливальное устройство заработало совершенно внезапно. Так чья же рука открыла кран? Все подозрения пали на принца, и капитан Колвилл никого не убедил в обратном, опубликовав одно из самых торжественных и самых неправдоподобных опровержений, когда-либо составленных королевским двором (кстати, эта шутка, вполне сравнимая с выходкой школьника, превратилась в дело государственной важности). Вот что в нем говорилось: «В действительности герцог Эдинбургский не нажимал на кнопку, приводящую в действие автоматическую систему полива на цветочной выставке в Челси. На нее нажал кто-то другой».
Вероятно, в подобных случаях лучше прибегнуть к стилю принцессы Анны, спросившей как-то у одного фотографа: «Сколько стоит мое фото?» «Ну, в бикини — от тысячи до шестнадцати тысяч евро», — ответил журналист. «Хорошо, вы сделаете такое фото, а деньги поделим пополам».
Хотя королевская власть и лишена настоящих властных полномочий, она продолжает оказывать воздействие на всех и вся, и английская королевская семья в полной мере этим пользуется. В ней находят все атрибуты, свойственные самым великим монархам прошлого: огромное состояние, блеск, почтение, верность традициям и особый, отмеченный печатью роскоши и помпезности образ жизни в великолепной обстановке. Кроме того, следует заметить, что это «здание» в основном покоится на женских плечах Вот почему не стоит удивляться тому, что многие лихорадочно ищут способ почерпнуть любые, даже самые незначительные сведения о их жизни. Описывать сей феномен как попытку «опошления» или «превращения в обычное явление» было бы ошибкой. И следует признать, что в этом деле официальные портреты создали своеобразный контрапункт.
Придворные портреты, в особенности портреты Битона и Сноудона, действительно сыграли решающую роль в создании того, что современные историки назвали «изобретением традиций». Они представляли и до сих пор представляют собой некую визуальную среду обитания, они не только формируют наше видение британской монархии, но также создают тот образ, который монархия хотела и хочет иметь, образ более человечный, однако же нисколько не наносящий ущерба ее величию. Казаться ближе и доступнее своим подданным и одновременно сохранять определенную дистанцию — такова цель британской монархии, а для этого необходимы величие и торжественность, пусть даже и в минимальных количествах, ибо без них бледнеет и исчезает почтительность.
Глава XIII
Дети Букингемского дворца
Быть принцем или принцессой и провести детство в Букингемском дворце… означает ли это, что ты существуешь в волшебной сказке? Не является ли некая форма одиночества платой за такую жизнь? И цену приходится платить немалую… гувернантка Елизаветы и Маргарет оставила очень интересную и красноречивую книгу об обеих своих воспитанницах.
Девочек воспитывали одинаково и одевали как сестер-близнецов, их от всего охраняли и оберегали.
По словам мисс Кроуфорд, Елизавета, казалось, никогда не испытывала необходимости в друзьях, потому что «шайки» ее кузенов ей вполне хватало для проведения каникул, а в будние дни — компании ее кормилицы, гувернантки и сестры. Далее мисс Кроуфорд тяжко вздыхает: «Мы как будто жили в башне из слоновой кости, вдали от реального мира. Когда я об этом вспоминаю, мне кажется, что там, во дворце, всегда была весна».
Маленькие принцессы
Чтобы понять характер Елизаветы, надо помнить, вернее, надо постоянно держать в памяти такое понятие, как «чувство долга». У нее это понятие — результат строгого воспитания, опиравшегося на традиции столь же старые, сколь и сама монархия. С шести лет к ней была приставлена мисс Кроуфорд, преподававшая ей историю династий, генеалогию королевских семей, а также географию колоний, доминионов и Индии. Королева Мария давала ей первые уроки поведения на официальных церемониях. Так, однажды, во время какого-то мероприятия, Лилибет, сопровождавшая свою бабушку, принялась нетерпеливо дергать ее за рукав, и старая леди спросила, не хочет ли внучка вернуться во дворец поскорее. А Елизавета совершенно невинно ответила: «О нет, бабушка, я не могу уйти, пока все не кончится. Подумайте о тех людях, которые ждут снаружи, чтобы меня увидеть!» Королева Мария, сознавая, что ее внучка рискует ступить на опасный путь и покатиться по наклонной плоскости, если уже сейчас ведет себя как «звезда», предпочла тотчас же отправить ее во дворец через служебный вход.
