— Что случилось? — задыхаясь, выпалила она. Флеминг не оборачиваясь сказал:
— Она сделала это, Андре. Это горят записи.
— Андре?! — Ничего не понимая, Джуди подошла к нему. — Но она же умерла. Времени для длинных объяснений не было, и Флеминг в двух словах рассказал ей, что произошло, пока она неподвижно стояла рядом, глядя в окно.
— Я думала, это ты, — сказала она, осознав лишь часть того, что он ей говорил. — Все равно, слава богу, что это не так.
— Что сказал Кводринг? — спросил он.
— Только чтобы я ждала его здесь.
— Он нашел ее?
— Не знаю. По-моему, он ничего не подозревает. Он отдавал патрулям приказы прочесать территорию, а если кто-нибудь окажет сопротивление — стрелять без предупреждения. Крики я шум машин становились все более приглушенными, если что-нибудь и происходило, то это было далеко от домика Флеминга. Столб дыма над зданием счетной машины разбухал, становился все толще, и в центре его пробился язык пламени, отчетливо видимый между белыми лучами прожекторов. Флеминг и Джуди молча смотрели и слушали, но вот из всей этой сумятицы выделился резкий треск выстрелов. Флеминг весь напрягся.
— Значит, они ее нашли? — спросила Джуди. Он не ответил. Теперь пространство перед домиком опустело. Его наискось прорезал луч прожектора, но сначала в этом луче не двигалось ничего, кроме снежных хлопьев. И вот на эту «ничейную землю» нерешительно вступила маленькая светлая фигурка, возникшая из тени между двумя строениями.
— Андре! — прошептала Джуди. Девушка бежала пошатываясь, словно сама не знала куда. Она попала в луч света, на мгновение замерла, ослепленная, затем повернула обратно. Прожектористы, по-видимому, не заметили ее, но где-то поблизости грохнул еще один выстрел и между зданиями просвистела пуля. Пальцы Джуди впились в руку Флеминга.
— Они ее убьют! Флеминг оттолкнул ее и кинулся к дверям.
— Джон! Не выходи!
— Это я ее послал! — Флеминг схватил лежавший на тумбочке электрический фонарик и выбежал не оглянувшись. Джуди бросилась к двери, но Флеминг уже исчез в снежном мраке между домиками. Он прятался за ними до тех пор, пока это было возможно, а затем метнулся через световой луч в простирающуюся за ним темноту. На этот раз прожектористы были на чеку. Белый луч качнулся вместе с ним и ослепительно вспыхнул на стене ближайшего здания, но это только помогло Флемингу. Он успел разглядеть, что девушка прижалась к стене недалеко от него. Снег затруднял движения, но Флеминг продолжал бежать, а оказавшись возле Андре, потащил ее за угол, в спасительную темноту. Тяжело дыша, они прислонились друг к другу. Андре не узнавала его. Флеминг поддерживал ее одной рукой.
— Это я, — сказал он и, вспомнив о фляжке в кармане, вытащил ее и силой влил остатки виски ей в рот. Андре поперхнулась, судорожно проглотила виски, а затем с усилием выпрямилась и перестала опираться на Флеминга.
— Я сделала это, — сказала она, и, хотя было очень темно, Флеминг почувствовал, что она улыбается.
— Как ты оттуда выбралась?
— Через заднее окно.
— Тсс! — Он прижал палец к ее губам и притянул ее к себе. По открытому пространству, которое он только что пересек, мотался взад и вперед луч прожектора; внимательно всматриваясь в темноту, мимо них быстро прошел патруль, держа наготове автоматы. Флеминг стал думать, что делать дальше. Возвратиться назад в домик было невозможно, а попытка спрятаться еще где-нибудь на территории означала лишь, что патруль их может захватить врасплох и обстрелять, даже не сообразив, что, собственно, происходит. Попытка сдаться в темноте и суматохе этой ночи тоже могла кончиться для них смертью. Флеминг решил, что они могут спастись, только если сумеют спрятаться где-нибудь до рассвета, когда поиски станут менее истеричными и беспорядочными. С того места, где они стояли, они могли бы достигнуть внешней ограды, не попав под лучи прожекторов, только по тропе над обрывом, которая вела к пристани. Воспоминание, очень давнее воспоминание, всплыло в памяти Флеминга, и все его мысли сразу сосредоточились на причале и лодке. Он крепко обнял Андре за талию, чтобы поддержать ее.
— Пошли, — сказал он и почти понес ее по заснеженным прогалинам между зданиями, прячась в их тени и сворачивая в сторону в поисках другого пути, едва впереди раздавались голоса. Казалось, их не могли не обнаружить в течение первых же нескольких минут, но снежная завеса скрывала их, снег заглушал шаги. Андре часто и неглубоко дышала, и было ясно, что ее сил хватит ненадолго. Тут Флеминг вспомнил, что, выйдя к береговому обрыву, они окажутся перед оградой, протянутой в море после смерти Бриджера, а у ближайших ворот, несомненно, стоят часовые. Их положение казалось безнадежным, но какая-то смутная подсознательная мысль гнала Флеминга туда, и он упрямо брел вперед, почти ослепленный снегом, и волочил повисшую на нем девушку. И тут он вспомнил, что именно искал. Весь день у конца ограды над обрывом трудились рабочие, расчищая грунт для нового здания, к тут же стоял бульдозер, который они, окончив работу, оставили здесь. Возможно, мотор слишком остыл и не заведется, но, с другой стороны, ведь рассчитывал же водитель завести его утром. Стоило попробовать, если только они сумеют добраться до бульдозера. Когда они достигли последнего здания, Флеминг тоже задыхался, а от темного пятна бульдозера их отделяло добрых пятьдесят ярдов открытого пространства. Они прислонились к стене, обращенной к морю, и Флеминг стал жадно, большими глотками вбирать в себя холодный воздух. У него жгло в груди. Он не пытался заговорить с Андре, да она, казалось, и не ждала этого. Либо она безоговорочно верила ему, либо была слишком измучена, чтобы думать, а может быть, и то и другое вместе. Между ними и проволокой проехал патрульный грузовик с прожектором на кабине — в кузове темнели смутные силуэты солдат, и снова все вокруг стало тихо и спокойно.
— Ну! — бросил он, указывая на бульдозер, и, подхватив Андре, побежал по покрытой снегом траве. Не пройдя и половины пути, она дважды споткнулась, а последние двадцать ярдов Флеминг нес ее на руках. К тому времени, когда они достигли бульдозера, его голова и грудь, казалось, разрывались; он поставил Андре на ноги, и она со стоном опустилась на землю. Флеминг залез в кабину бульдозера и осмотрелся. По-видимому, их никто не заметил, и ему оставалось только надеяться, что если мотор и заведется, то его по ошибке примут за шум мотора какой-нибудь из машин охраны. Мотор завелся с первого же оборота стартера, и через несколько секунд Флеминг оставил его тяжело урчать на холостом ходу, а сам слез, чтобы помочь девушке взобраться в машину. Сначала она не пошевелилась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
