Читаем без скачивания Миссис По - Линн Каллен

– Как это, мадам?

Она самодовольно и в то же время кокетливо улыбнулась за сеткой вуали:

– Движущие силы вашего поступка, очевидно, те же, что у героя «Беса противоречия», который совершил убийство, но избежал разоблачения. Он может быть уличен, только если сам во всем признается. Кажется, что это невозможно, однако именно так и поступает убийца. Кто обречет себя на такие муки? Тем не менее он это делает. Это делает бес, который живет внутри него – и внутри каждого из нас.

– Во мне нет никаких бесов, – запротестовал преподобный Гризвольд.

Миссис Эллет не обратила на него никакого внимания.

– Вы сделали именно это, мистер По. Вы обрекли себя на муки, призвав гнев бостонского общества на свою голову.

– И для чего же мне это понадобилось? – холодно спросил он.

Миссис Эллет подошла поближе, обратила к поэту лицо таким манером, будто оно было красиво, и сказала, подрагивая вуалью:

– Потому что это вселяет в вас ужас.

Мистер По воззрился на нее.

– Зачем кому-то может понадобиться, чтобы в него вселяли ужас? – издевательски спросил преподобный Гризвольд.

– Читайте его рассказы, – отрезала мисс Фуллер. – Это блестяще, Эдгар. Кто из нас порой, оказавшись на грани катастрофы, не бросался, очертя голову, ей навстречу, вместо того чтобы всеми силами постараться ее избежать?

– Я поступил именно так, – сказал мистер Грили, – когда женился.

Все, кроме преподобного Гризвольда, мистера По и меня, рассмеялись.

– Мадам, а что еще вы узнали обо мне из моих рассказов? – спросил у миссис Эллет Эдгар.

– Да все. – И она с вызовом вздернула подбородок. – То, что в вашем мозгу постоянно живет мысль о смерти. И что вы считаете людей наивными и, в глубине души, злыми.

Мистер По посмотрел на нее.

– Вы ошибаетесь. Я считаю, что в глубине души люди добрые.

Все засмеялись, словно он пошутил, но я-то знала, что это не так.

– Она вас раскусила, По, – сказал мистер Грили, стараясь перевести все в шутку.

Тут, извинившись за опоздание, явился полисмен и повел всех по Чемберз-стрит и дальше, в ту гнойную бурлящую клоаку, которую являли собой трущобы Файв-пойнт. Я отделилась от остальных и собиралась поймать наемный экипаж, когда мистер По перехватил меня.

– Почему ты ушла?

– Терпеть не могу эти адские экскурсии. Я знаю, мисс Фуллер преследует образовательные цели, но сколько людей участвуют в этом с единственной целью – пощекотать нервы? И как стремление из спортивного интереса понаблюдать за обездоленными характеризует нашу фешенебельную публику?

– Тогда зачем ты вообще пришла?

Я проводила взглядом двух галопирующих всадников.

– А почему бы нет?

– Почему ты не хочешь видеть меня, Френсис?

– Эдгар, мне надо домой. Я очень устала вчера.

– Не лги мне. Я не могу выносить твою ложь.

Я посмотрела прямо на него.

– Тогда дело в том, что я боюсь твоей жены.

Подъехал экипаж, усатый извозчик натянул поводья, и я махнула ему рукой. Экипаж остановился, я забралась в него, Эдгар залез следом и устроился на сиденье напротив. Протестовать было бессмысленно. Когда карета загрохотала по мостовой, Эдгар сказал:

– Почему Виргиния тебя пугает?

Света в экипаже хватало, чтобы я могла разглядеть озабоченное выражение его лица. Я вздохнула:

– Для всех будет лучше, если мы на этом и остановимся.

– Что она сделала? – настаивал он.

– Если мы больше не будем видеться, она оставит меня в покое. Она твоя жена и нуждается в тебе. С твоей стороны будет совершенно правильно о ней позаботиться.

– Что она сделала?

Мне хотелось потянуться к нему в потемках и коснуться его страдальческого лица.

– Эдгар, у нас была прекрасная ночь. Большинство людей за всю свою жизнь даже не догадываются о том, что подобные ночи возможны. Давай будем благодарны за нее.

– Френсис, скажи мне.

Сердце мое стучало в такт цоканью копыт. Я глубоко вздохнула:

– Из-за нее у Бартлеттов чуть не произошел взрыв. Мы с тобой были тогда в Бостоне.

Он моргнул, словно ему отвесили пощечину:

– Как?

– Да вот так.

– Я от нее избавлюсь.

– Не говори так! Будет только хуже.

Он зарылся рукой в волосы.

– Тогда не буду.

Я хотела сказать ему, что больше не сомневаюсь: тогда, на лодочной прогулке, она пыталась меня утопить. И даже если предположить, что мой разум пошатнулся от страха и паранойи, мне не приснился мой безголовый портрет. Виргиния повесила его, чтобы меня запугать. Подозреваю, что она приложила руку и к поджогу заведения мадам Рестелл, просто потому, что не одобряла последнюю. Мне даже казалось, что она как-то сдвинула ту злополучную глыбу льда, хотя я понятия не имела, как она могла это сделать. Кто знает, какие еще опасные каверзы она может устроить исподтишка? Но я не могла сказать всего этого мистеру По, не могла еще сильнее настраивать его против собственной жены. Я не знала, что он может сделать.

– Френсис, я сделаю все, что ты скажешь, но мне не вынести, если ты оставишь меня. – Он вскочил и прижал меня к себе. – Обещай, что не бросишь меня, Френсис.

Я вдохнула сладкий запах его кожи. Как же я любила его отважную душу, которая, несмотря на множащиеся трудности, боролась за свою долю, боролась за меня! Но как могу я рисковать своей семьей ради того, чтобы его сохранить?

– Эдгар, мы не можем.

Он отстранился.

– Мы некоторое время будем еще осторожнее, вот и все. Мы станем невидимыми, будто призраки. Френсис, скажи, что мы будем видеться. Я не позволю ей навредить тебе. Я обещаю. – Он сжал мои пальцы. – Неужели ты думаешь, что я смогу расстаться со своей истинной второй половиной?

Карета остановилась, и я забрала у него свои руки. Даже это простое действие причинило сильную боль.

– Хорошо, Эдгар, давай попробуем. Но мы должны быть очень осторожны.

Он поцеловал меня в лоб долгим поцелуем и отстранился. Улыбка любимого вроде бы была храброй, но я видела беспокойство в его глазах.

– Любовь моя, я не допущу, чтобы она причинила тебе боль. Ты же знаешь, что можешь мне доверять.

32

– Не знаю, как он это делает! – воскликнула миссис Мэри Джонс, хозяйка рождественского бала, на который мы с Бартлеттами пришли нынче вечером. Ее расползшиеся формы, ставшие еще пышнее, когда она разбогатела, сейчас были упакованы в светло-пурпурное бархатное платье. Миссис Джонс любила украшать прическу дорогими перьями, и сегодня одно из них, алое, колыхалось в седых букольках, делая их обладательницу похожей на украшенную плюмажем серую в яблоках кобылу, которая некогда была впряжена в львиный фургон мистера Барнума. Алое перо бодро кивнуло в сторону мистера По, которого окружили у пианино очарованные дамы. Я, конечно, должна была избегать этой компании. – Как ему только удается сочинять такие невероятные истории?

– Уверен, миссис Осгуд этого не знает. – Преподобный Гризвольд стоял так близко ко мне, словно был моим мужем. – Она порвала с ним, как и все остальные. – И он с самодовольным, собственническим выражением лощеной физиономии предложил мне кусочек торта.

Заставив себя не отодвигаться, я взяла тарелку. Прекрасно, что преподобный Гризвольд питает ко мне собственнические чувства. Если он полагает, что у меня нет ничего общего с Эдгаром, быть может, и все остальные придерживаются такого же мнения. В последние два месяца мы с Эдгаром сделали для этого очень многое. О, конечно, мы должны были видеться, потому что иначе погибли бы так же верно, как лишившись воды или солнечного света, но мимолетные встречи, которые нам удавалось украсть у судьбы, происходили на пристанях Гудзона, или в грязных переулках возле боен, или в часовенках для моряков в деловом центре – в таких местах, где мы не подвергали себя риску. Но даже там мы лишь обменивались несколькими словами или касаниями рук. Приходилось довольствоваться этим. В качестве дополнительной предосторожности Эдгар перестал ходить в салон мисс Линч, чтобы не сталкиваться там со мной, а я не посещала его лекций. Если бы я знала, что он будет на балу миссис Джонс, я бы отказалась от приглашения. Что ж, по крайней мере, тут не было миссис По, иначе я сразу сбежала бы.

– Я испытываю искушение поверить в то, – трубным гласом возгласила миссис Джонс, – что в рассказе мистера По о деле мистера Вальдемара есть доля правды. Разве не кажется здравым предположение, что человек, которого загипнотизировали в момент его смерти, живет, пока пребывает в месмерическом трансе?

– Это просто рассказ, – сказал преподобный Гризвольд, – к тому же не слишком хороший. Боюсь, я невысокого о нем мнения.