А домик Микиных родителей оказался совсем небольшим. С компактностью современного модульного жилья, конечно, не сравнить, но я его себе представляла намного массивней и несуразней. Когда-то наши предки умели угрохать массу полезного жилого пространства, не пойми на что. Вот, к примеру, на мебель, которая продолжает стоять на определённом месте, даже когда в данный момент совсем не нужна, а оттого и жилища у них занимали гораздо больше места, чем это объективно необходимо. Но этот конкретный пример сельского зодчества выглядел крайне уютно. Одноэтажный коттедж, большие окна которого смотрят прямо на крошечную бухту большого Чесапикского залива, ровная зелёная лужайка заднего двора, на который мы опустились, и выдающийся далеко в воду пирс с привязанной к нему лодкой. Теперь понятно где и как мой дорогой осваивал навыки рыбной ловли. Сам же Мика с довольно отстранённым видом разглядывал эту идиллическую картину. Я осторожно тронула его за руку — успеет ещё насладиться воспоминаниями детства, а сейчас будет очень неловко, если хозяева застанут нас на пороге.
Ни постучаться, ни ещё как объявить мы не успели — стоило нам только ступить на крыльцо задней двери, как она распахнулась, и на пороге показался один из отцов Мика. Тот, что выглядел как настоящий латинос, если не приглядываться подробней. А если приглядеться, то уже несколько поколений землян на «настоящих» не тянут.
— Гм, сын, ты бы хоть предупредил, что приедешь и не один, а с девушкой, — он переступил с ноги на ногу босыми стопами. Ну не готовился человек к приёму гостей, вот даже одет был в какое-то не пойми что, вида крайне неофициального, но, очевидно, удобное. Мой папа тоже в чём-то подобном по дому ползает. Повисло почти материально ощутимое чувство неловкости. Мика кривовато улыбнулся, глядя отцу в глаза.
— Я бы может, и предупредил, да не хотелось сообщать о своих планах куче постороннего народа.
— А до твоих перемещений есть кому-то дело? — он слегка удивился, но отступил, пропуская нас внутрь.
— Есть подозрение, что есть.
Помещение, в котором мы очутились, наверное, когда-то называлось гостиной (по крайней мере, именно это слово встречалось мне в литературе). Ну а для чего ещё кроме отдыха и приёма гостей может быть предназначена комната, в которой кроме медиацентра у одной из стен, стола со стульями по центру и разнокалиберных диванов и кресел вдоль остальных вертикальных поверхностей больше ничего нет? Пока я разглядывала интерьер, разговор отца и сына перешёл в практическое русло.
— У тебя серьёзные проблемы?
— У нас.
— Ты что, в свои неприятности ещё и свою девушку втянул?
— Будет точнее сказать, что они случились с нами одновременно, — не смогла смолчать я.
— Но на Изнанку тебя потащил именно я, — попробовал поискать истину завиноватившийся Мика. Вот же странным образом, бывает, действуют на повзрослевших детей родители — пробуждают весь комплекс вины и страхов, казалось бы уже давно забытых и похороненных под грузом забот взрослой жизни.
— Травить меня пробовали ещё до того. Так что не приписывай все «заслуги» себе.
— Но тот сеанс внушения, который мы пережили на космокатере, был прямым следствием путешествия на Изнанку.
— Но и пострадал тогда только ты, а я заткнула уши и даже не поняла, что с нами должно было что-то особенное произойти.
— Так, давайте по порядку, — от дверного проёма, ведущего во внутренние помещения дома, отделилась высокая тонкая фигура. Второй Микин отец кивком поздоровался с нами и выжидательно уставился, ожидая более толкового объяснения. И когда только успел появиться? — И совершенно не обязательно делать это стоя. Присаживайтесь, — он кивнул на стулья с высокими спинками, расставленными вокруг стола. Основательные, массивные, они производили впечатление сделанных из натурального дерева. Хотя сейчас пластики настолько искусно имитируют что угодно, что не вдруг отличишь. Нет, всё-таки деревянные: тяжеленные и мономорфные. Неудобные. Как-то я не привыкла к тому, что мебель не подстраивается под форму моего тела, а тут хвост некуда девать, приходится наклоняться вперёд и опираться локтями о столешницу, хотя поза получается несколько развязная. Интересно, как хозяева-то с этим справляются? Джентано расслабленно откинулся на спинку стула, а Куан сидит прямо, словно шест проглотив.
— Началось всё с известия, что на станцию вскоре прибудет солеранская комиссия, — набрав в грудь побольше воздуха, начал Мика. — Помните, как в классической комедии: «К нам едет ревизор!».
— Нет, немного раньше этого, — перебила его я. — Ты к этому касательства не имел, а потому не заметил. Началось с того, что в приёмных кабинах для инопланетников живущих в средах сильно отличающихся от стандартной земной, стали слетать автоматические настройки, чего раньше никогда не случалось. Первый случай мы проворонили, но потом стали проверять тщательнее, и больше эксцессов не происходило. Примерно в то же время мне неизвестно от кого начали приходить открытки с комплиментами и мелкие сувениры. Точнее, я думала, что их мне посылает Микаэль, а потому спокойно принимала…
Рассказ потёк размерено и плавно. Ну, ещё бы! Всего несколько часов назад я пересказывала всё то же самое для совсем другого слушателя. Где-то на эпизоде с цветами-симбионтами ко мне присоединился Мика. И кстати, добавил, что согласно проведённому станционной СБ исследованию, в присланных мне конфетках содержался тот же яд, что и в цветах, только в меньшей концентрации. А я и не знала! Понятно теперь почему меня так вырубило, видно те, кто планировал операцию, решили, что доза для меня маловата и основательно её увеличили. Кто же подумает, что нормальная девушка откажется от шоколадки?! О путешествии на Изнанку, по понятным причинам, рассказывала я одна, Мика сосредоточенно отмалчивался, и перехватил повествование, только когда дело дошло до путешествия на Землю. Лица его отцов становились всё более напряжёнными и, как ни странно похожими друг на друга. Давно замечала, что люди много лет прожившие бок о бок становятся похожи не только манерами и привычками, но и внешне. Но это так, лирическое отступление. На самом деле слушали они не молча, всё время перебивали и требовали уточнений, и я бы, наверное, язык бы себе об зубы оббила, если бы отдувалась одна. Но всё равно, этот допрос был крайне утомительным, и закончился только через несколько часов, когда за окном окончательно стемнело. Я украдкой зевнула. Как же просто было на станции — день равный стандартному среднеземному и никаких тебе проблем со сменой часовых поясов.
— Ты точно уверен, что там, в технико-хозяйственной зоне станции вам не встретились настоящие драконы?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
