— Не смей шевелиться. — Он спрыгнул с кровати и направился к письменному столу.
— Куда ты? — спросила Изабель, повернув голову.
— Никуда. — Эшби зажег восковую свечу и выдвинул ящик стола. Он достал несколько листов писчей бумаги, перо, чернила и вернулся к кровати. Поставив свечу на прикроватный столик, Эшби улегся на живот и разложил бумагу на спине Изабель. Он опустил перо в чернила, откашлялся и начал писать.
— Моя дорогая леди Обри…
— Что ты делаешь? — Изабель захихикала и повернула голову, стараясь заглянуть через плечо. — Щекотно.
— …несмотря на то что все нижеизложенное может удивить вас, клянусь, ваша светлость будет радоваться так же, как я, когда узнает, что сегодня рано утром ваша восхитительная… нет, это вычеркнем…
— Парис! — Изабель едва не задохнулась от смеха.
— Тише. Не шевелись. — Эшби запечатлел поцелуй на ее обнаженной ягодице, заставив ее извиваться. — Итак, на чем я остановился? А, вот… Ваша восхитительная дочь согласилась стать моей женой. — Эшби поставил точку и нечаянно проколол бумагу — промах, результатом которого стало чернильное пятно на безукоризненной коже Изабель и новый взрыв смеха. — Мы провели вместе невероятно скандальную ночь, полную удовольствий, и теперь направляемся в Гретна-Грин…
— Что? — Изабель резко перевернулась и выхватила из рук Эшби бумаги.
Только благодаря его ловкости чернила не опрокинулись на постель и не залили белье. Эшби отложил письменные принадлежности на стол, лег рядом с Изабель, заложив руки за голову, с улыбкой наблюдая за тем, как она читает письмо.
— Ты не станешь посылать этот жуткий вздор.
— Вздор? — Схватив Изабель, Эшби положил ее себе на живот. — Если это твое толкование того, что произошло, я сейчас же исправлюсь. — Он зарылся носом в восхитительную впадинку на ее шее, поглаживая ладонями шелковистую кожу. Он ничуть не удивился, когда понял, что снова возжелал ее. Изабель превратила его в какого-то дикаря сластолюбца. Эшби было необходимо все время ощущать тело Изабель рядом со своим. Вздохнув, Изабель положила голову на плечо любимого.
— Мне и впрямь нужно возвращаться домой.
— Нет, не нужно. Я пошлю твоей матери письмо, и мы отправимся в Шотландию.
Изабель подняла голову:
— Прямо сейчас?
— Или утром. Как пожелаешь.
— Ты серьезно?
— Серьезнее не бывает. Мы сбежим.
Изабель осуждающе нахмурилась:
— Но я не хочу бежать. Для этого нет причины.
— Причина может появиться.
Глаза Изабель расширились от ужаса.
— Ребенок? О нет, нет, нет!
Сердце болезненно сжалось в груди Эшби.
— Ты не хочешь, чтобы у нас были дети, семья? — «Дом, наполненный смехом, шумом и жизнью». Жизнью рядом с Иззи. Эшби всегда хотел этого, но не смел надеяться.
— Хочу, но мы ведь не знаем о… пока. Кроме того, сначала ты должен за мной ухаживать.
— Для этого потребуется целый год, если не два, а я не хочу ждать.
— Почему?
«Потому что ты можешь передумать».
— Мне слишком много лет, чтобы ждать. К тому времени, как мы поженимся, я стану стариком с трясущимися руками. Я не смогу отнести жену в постель или взять на руки детей. Эта кий папа-дедушка.
— Ищешь убежища в старости? Ха-ха!
Эшби взял ее лицо в ладони.
— Ты такая чудесная. — Изабель открыла рот, чтобы возразить, и Эшби поцеловал ее. — Я хочу жениться на тебе. Я хочу любить тебя каждую ночь, каждое утро и каждый день. Хочу провести остаток жизни с тобой. Ну почему мы должны ждать? Изабель села на кровати и нахмурилась:
— Потому что я хочу, чтобы на нашей свадьбе были мои родные. Хочу венчаться в церкви, устроить прием для друзей с цветами и шампанским, чтобы все вокруг желали нам счастья.
Простое желание Изабель почему-то сильно разочаровало Эшби.
— Сколько раз тебе повторять, что я не появляюсь на людях? — бросил он довольно грубо, хотя вовсе не хотел этого.
Изабель одарила Эшби ледяным взглядом.
— Значит, мы будем прятаться всю жизнь?
Эшби не нашелся что ответить.
— Я хочу, чтобы за мной ухаживали, как это принято в обществе, Парис. Кроме того, мне вовсе не хочется запятнать свою репутацию.
— Когда мы, поженившись, вернемся из Гретна-Грин, сплетники закроют рты. Ты будешь замужней леди, занимающей высокое положение в обществе. Никто не посмеет публично оскорбить графиню Эшби. Более того, ты сразу сможешь переехать ко мне. Так зачем ждать?
— Но почему ты не хочешь сделать то, о чем я тебя прошу? — взорвалась Изабель. — Почему у нас не может быть нормальной свадьбы? Почему мы должны прятаться от людей? — Изабель подождала ответа, а когда его не получила, процедила сквозь зубы: — Ты же граф Эшби, герой войны…
— Нет живых героев войны. Разве ты не знаешь об этом? — насмешливо возразил Эшби.
Глаза Изабель вспыхнули гневом.
— Послушай меня. Мой брат мертв. Ты жив. Ты должен простить себя за его смерть. Хватит себя ненавидеть, — гневно произнесла она. — Посмотри, что ты с собой сделал!
Изабель прижалась грудью к его спине и обняла за плечи. Ее теплые губы мягким шелком заскользили по его шее.
— Парис. Что мучает тебя, любовь моя? Ты уже многим поделился со мной, и все же я чувствую, что в твоей душе остался уголок, куда не может проникнуть солнечный свет. Возможно, я не так умна, как ты, но я постараюсь понять тебя.
Убрав руки Изабель, Эшби встал. Он был рассержен на нее и на себя самого. Но как ей рассказать? Как объяснить?
— Почему бы тебе не отнестись с уважением к моей ситуации? Ты с самого начала знала, как я живу, черт возьми! — Эшби подошел к столу и налил себе виски.
Изабель развернулась на подкашивающихся ногах.
— Я не прошу тебя становиться светским львом, черт бы тебя побрал! Но ведь ты намерен держать меня здесь, рядом с собой… как птицу в клетке! Что это будет за жизнь, Парис?
Ее сомнения пронзали сердце Эшби, как удары ножа.
— Ты хочешь сказать, что я буду держать тебя в заключении? Кто я такой, по твоему мнению? Чудовище? Приходи и уходи, когда захочешь. Я даже дам тебе ключ.
— Но не станешь сопровождать меня. Я буду уходить и приходить, словно у меня нет мужа. Должна ли я буду сообщать тебе ежедневно о своих планах, чтобы получить одобрение? Должна ли я подробно рассказывать тебе о каждой прогулке? Станешь ли ты запрещать мне танцевать с другими джентльменами?
Вопросы Изабель сыпались на Эшби подобно пушечным ядрам.
— Я прошу тебя стать моей женой, — зло бросил он, — а ты беспокоишься о том, разрешат ли тебе танцевать с другими мужчинами? Я думал, влюбленная женщина предпочтет проводить ночи в обществе мужа!
