Сам Антон выезжал в полдень, за рулём сидел, по большей части, Хитрый, а иногда – другой, толстый водитель, имени которого Седой не знал. В офисе «Майбах» стоял в запираемом дворе, дома – в гараже. Специально машину не охраняли, но хозяина всегда сопровождали охранники, и поэтому выбрать момент, когда машину можно угнать без шума, стрельбы и крови, было довольно затруднительно. Особенно вечером, когда Антон крутился в развлекательной карусели клубно-ресторанной жизни, его окружали десятки друзей, своих и чужих охранников, девушек, которые набивались в машину десятками…
Впрочем, Седой заметил одну особенность. Иногда Антон ездил обедать в престижные рестораны – «Шатёр» или «Аквариум» не с девочками или друзьями, а с городскими чиновниками. В этих случаях он обходился без охраны, очевидно, чтобы не производить плохого впечатления. Всё-таки какая может быть охрана у честного российского гражданина? И зачем? Еще больше предосторожностей он предпринимал, если ехал в краевую администрацию, мэрию или какое-либо из ее управлений. В последнее время он чаще всего заезжал в Управление коммунального хозяйства: немудрено – эта служба, как известно, в последнее время является настоящей золотой жилой…
Так вот, когда Антон ехал в присутственные места, то мало того, что оставлял охрану, но и машину ставил так, чтобы её не было видно из окон, очевидно, чтобы не вызывать зависть… Потому что если у сильных мира сего появится зависть, то Антона очень быстро пересадят из «Майбаха» в автозак…
Поэтому Седой решил проводить операцию днем, причем тогда, когда Антон поедет обедать с кем-либо из своих чиновных друзей. Ему повезло: в разговоре с «Тигренком» Антон сообщил, что завтра днем он занят: обедает в «Шатре» наедине с важным гостем из Москвы, а когда освободится, то ей позвонит.
Контролировать передвижение Антона на первом этапе должен был Берц. Он уже прошел что-то вроде первоначальной подготовки: Седой научил Берца обращаться с рацией и с пистолетом-пулемётом «Кедр», который очень легко спрятать под одежду, и, вместе с тем, он является весьма эффективным оружием в ближнем бою. Он даже вывез Берца в песчаный карьер и дал ему расстрелять несколько магазинов. В принципе у Берца получалось неплохо, хотя Седой делал поправку на то, что стрелять по консервным банкам или в людей – это две большие разницы.
Берц поехал в аэропорт и доложил по рации, что Антон лично встретил самолёт из Москвы, причём прибывшего мужчину встречала еще одна машина с двумя сопровождающими, но они поехали отдельно, следом за «Майбахом». Седой поставил неброский «Хендай» на стоянке «Шатра» и сидел в нем, изображая ожидающего хозяина водителя.
Антон привёз гостя около двух часов и провел его в специально облюбованное местечко – отдельно стоящий, хорошо проветриваемый шатёр, который стоял над водой, и чтобы зайти в него, надо было пройти метров пятнадцать по деревянному мостику. К такому месту трудно незаметно подобраться, а разговор засечь практически невозможно, даже с помощью направленного микрофона – шум ветра и волн делают его неразборчивым, как специальный генератор «белого шума». Стол был накрыт на двоих, Хитрый ждал на стоянке, там же остановилась вторая машина – «Мерседес» с номерами краевой администрации, водитель и пассажиры которого внимательно осмотрели «Майбах», а потом курили и разговаривали с Хитрым то ли о достоинствах лидера немецкого машиностроения, то ли о чем-то другом.
Около четырех двое встречающих почтительно проводили московского гостя в «Мерседес» и тут же уехали. Никаких контактов с Антоном представители местной власти не поддерживали – они его даже не видели. Очевидно, такая щепетильность была вызвана желанием гостя. Вслед за ними уехал и Седой, миновал черное пепелище – все, что осталось от «Чайки», проехал еще с километр в сторону Восточного моста и остановился на обочине. Дорога была пустынной: Южный мост стоял на ремонте, движение шло через Западный мост, и вдоль Дона ехали только те, кто хотел попасть в один из сотен прибрежных ресторанчиков. Но обеденное время уже прошло.
Оставшись один, Антон допил виски и, бросив официанту: «Запиши на мой счёт», – пошёл на стоянку. Хитрый распахнул перед ним дверь, и он удовлетворенно уселся на заднее сиденье. Через минуту они выехали на дорогу, и Берц, который сидел в угнанном «Фольксвагене», не доехав метров трехсот до выезда из «Шатра», сказал в рацию:
– Они едут.
– Они едут! – продублировал Седой.
– Поняла! – ответила Цифра.
Она стояла в полукилометре впереди. На ней были облегающие желтые бриджи до середины икры, желтая куртка с длинными рукавами, широкий красный пояс, красные «шпильки» и красная сумочка через плечо. Седой хорошо видел ее яркую фигуру даже без бинокля, который лежал рядом.
Машина Антона шла ходко, амортизаторы гасили ухабы на разбитой дороге, которую ещё предстояло отремонтировать. Минут через пять-семь он поравняется с приманкой. Цифра нагнулась и принялась возиться с туфелькой, но в это время рядом с ней остановился какой-то толстый мажор лет двадцати на «Ауди-шестерке».
– Садись, красавица! – привычно предложил он, взъерошив копну кудрявых рыжих волос. – И каблучок починим, и новые туфли купим, и в ресторан поедем!
Седой встревоженно поднес к глазам бинокль. Любой конфликт или даже заминка возле приманки сорвут операцию – Антон просто проедет мимо!
Но Цифра это тоже хорошо понимала. С улыбкой вертя зажигалку, она заглянула в правое окошко.
– Иди ближе, поцелую!
Ошалев от столь быстрого развития событий, молодой сердцеед наклонился к девушке. Зажигалка щелкнула, и огонек лизнул рыжую шевелюру, волосы затрещали, огонек побежал от виска к темени.
– Ты что?! – ошалело хлопая ладонью по голове, мажор сорвался с места и набрал бешеную скорость. К счастью, потушить волосы удалось быстро.
– Психическая! Она же могла меня сжечь!
И он был прав на все сто процентов.
Цифра, нагнувшись, продолжила манипуляции с туфелькой. Примитивный план, который во всех разведках мира называется «медовая ловушка», без осечек работает уже тысячи лет. Сработал он и на этот раз.
«Майбах» плавно остановился возле Цифры, и Антон любезно пригласил её в автомобиль. Улыбаясь обворожительной улыбкой, хотя надо сказать, что Цифре такие женские штучки удавались плохо, она села в машину.
– Что ты делаешь одна в таком месте? – спросил Антон, доставая сигару.
– Поругалась с женихом и вышла! – произнесла Цифра заготовленную фразу.
– А ты крутая! – тут тебя могли съесть. В натуре – бомжи на костре таких цыпок жарят и едят!
– Значит, ты меня спас!
– Мы с тобой раньше не встречались? – Антон закусил сигару, открыл бар, налил виски себе, Цифре.
– Давай за знакомство! – они выпили. – Ну, как, нравится тебе машина?
– Нравится, – ответила Цифра. – Я в такой только один раз каталась.
– Врёшь ты всё, – сказал Антон. – Где ты каталась в такой?
– У нас, здесь, знакомый подвозил.
– Да нет, девочка, – сказал Антон. – Путаешь ты всё. Никто тебя на такой машине подвозить не мог, потому что только добрый дядя Антон сажает в такую машину симпатичных девушек, и то с одной целью – чтобы они сделали ему минет.
Цифра поджала губы.
– А чего ты сразу с минета-то начинаешь?
– Слушай, – насторожился Антон. – А что у тебя в сумочке? Может, ты и есть та «пожарница», которая всех мочит?
Выпив, он начинал «быковать»: ему нравилось оскорблять и унижать людей, которые безропотно сносят издевательства.
Он вырвал у Цифры сумочку, открыл её, посмотрел, но там не было ничего подозрительного, даже расчёски. Зато полученный от Седова спецшприц Цифра засунула в левый рукав своей кофточки. И когда Антон закрыл сумочку и бросил ей, она вытащила толстый цилиндрик, похожий на фломастер, нажала на кнопку в торце и уколола Антона в ногу, прямо через брюки.
– Сука! – вскрикнул он и потерял сознание.
– Что там такое?! – Хитрый нажал на тормоз.
Игла слегка оцарапала ему шею.
