— Конечно, нет, — вскинула руки княгиня.
— Возможно, нам стоит разработать дополнительные меры, чтобы обеспечивать безопасность магов, — осторожно добавил Карстан. Доминика стиснула зубы от их предельной осторожности. Она изо всех сил держалась, чтобы не бросить взгляд на Ладвига, чтобы никто не подумал, будто она испугалась их недоверия.
— Мы обсудим это после праздника.
На площади уже полным ходом шло веселье. Люди угостились пряным вином и теперь с благодушными физиономиями наблюдали за выступлениями чародеев. Одни ткали иллюзии, другие плясали, третьи дышали огнем. Южное гостеприимство распускалось пышным цветом: столы ломились от угощений, музыка разливалась все громче и шире, заполняя все пространство от земли и до неба. В памяти Доминики все всплывал прошлый праздник, где были и пляски, и угощения, и музыка, но в этот раз все было как-то ближе, роднее. Не было ни новых танцев, ни чужих обычаев. Было «как дома» в своем лучшем значении.
Забавно, как за эти месяцы память участливо подчистила все плохое, что было связано с воспоминаниями о Юге, оставляя только то, о чем можно было тосковать. Оказавшись среди чародеев, еще не успевших растерять свой запал и память под морозными ветрами, она вдруг почувствовала, как соскучилась по запаху раскаленного песка, смешанному с горечью кофе. Она истосковалась по протяжным песням, несшимся над пустыней и по танцам, о которых на Севере и не слышали. По жарким дням. По соленому запаху моря. Воспоминания обо всем этом хранились в ней, запечатанными, спрятанными, и тут вдруг они прорвались наружу. И глаза принцессы заблестели, на губах заиграла немного печальная улыбка.
Доминика нашла глазами Куно. Чародей сидел на опустевшей бочке из-под вина, поджав одну ногу, и наблюдал за кипевшей на площади толпой с тем же выражением легкой тоски на лице. Как дома уже не будет, — он понимал это. Но они постараются сделать еще лучше на новом месте.
«Как только все закончится», — обещал он себе. На секунду он поймал взгляд Доминики и взмахнул стаканом с горячим вином в немом тосте. Девушка улыбнулась и продолжила заниматься своими вассальскими делами. Куно надлюдал за ней краем глаза, и его грудь распирало от гордости за каждое ее движение рук, поворот головы, смену эмоций на лице. Она скорее всего не осознавала, насколько уверенно и величественно смотрелась со стороны. Она словно танцевала одной ей известный танец, заставляя зрителей прятать за ладонями раскрытые от удивления рты и, распахнув глаза, следить за каждым следующим движением.
Куно улыбался, как не улыбался никогда. Того и гляди от легкости на душе его должно было подбросить в воздух, как праздничный фонарик. Но стоило ему перевести взгляд на пеструю веселящуюся толпу, все его тело наполнилось тяжестью свинца. Из груди клубами белого пара вырвался выдох, пронизанный дурным предчувствием. Он щелкнул пальцами, и по протянутым над площадью цветастым лентам расселись мерцающие светлячки. Люди радостно загикали, не прерывая пляски. На секунду их веселость передалась и Куно, но лишь на мгновение. Ему повсюду виделись холодные кровожадные взгляды. Словно кто-то наблюдал за ним из толпы, как охотник, держащий наготове нож. Сила под его кожей замерла в напряжении. Затаилась до поры. Куно прикрыл глаза и вполголоса повторял слова и пассы, нужные для ритуала. А Солнце и Луна безразличными пятнами ползли по небу навстречу друг другу.
Васса тоже не теряла времени. Она танцевала на площади так, что земля под ее ногами начинала искрить. Она принимала благодарности за организацию празднества и болтала с девушками. За время подготовки она близко познакомилась почти со всеми, знала, кто и когда выходит замуж, у кого родители привезли с собой целые пригоршни драгоценных камней, а кто страдает ночными кошмарами. К ее удивлению, многие чародейки живо интересовались древними духами Севера. Девушки, которые могли превратить солому в золото, все еще находили что-то чудесным и волшебным. Им-то Васса и поручила поиск имени давно позабытого всеми духа. В отличии от Куно она знала, что если перед девушкой поставить цель, она не остановится, пока не добьется ее. А если много девушек сплотятся, то авантюра обречена на успех. Она пообещала им встречу с духом, который в свое время дал людям самую первую магию. Они нашли ритуал и танец, нашли древний напев, который помнили еще сама земля и деревья. Единственное, что они так и не смогли раскопать, было имя. Истинное имя Ланса. Но стоило Вассе отчаяться, она увидала Карстана. Старика Оннада, древнего, как само время. Знавшего каждую традицию, исток каждого ритуала.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Она подобралась к нему, неслышно ступая по снегу. Прицеливаясь, как бы ненароком схватить старика под руку. Может, споткнуться и ненароком ухватиться за руку, похожую на воронью лапу? Может…
— Можешь гордиться собой, — раздался голос Эдвина где-то над головой. Все напряжение, скопившееся в ее теле, выстрелило в один прыжок. Васса вспыхнула под его как всегда добродушной улыбкой и ткнула его в плечо.
— Как человек с твоими габаритами умеет так бесшумно ходить?
— А как такая крошка умудряется быть такой незаменимой помощницей? — сверкнул глазами Эд. Васса стушевалась.
— Не такая уж и незаменимая. Уехала из Бернберга, никто и не заметил.
— Что поделать, если теперь вся страсть Ладвига тут, — хмыкнул здоровяк.
— Такое ощущение, что сюда ринулись вообще все, кому не лень.
— Все рассчитывают на новое начало.
— Даже ты? — вскинула бровь Васса.
— Я считаю, что все это «новое начало» — чушь собачья. Просто красивый праздничек, после которого все с новыми силами пойдут решать свои проблемы. Или позволят себе закрыть на них глаза. Но ничего «нового» в этом нихрена не будет, — пожал плечами он.
— Посмотрим, — поджала губы Васса, глядя на него даже с жалостью. — У меня была к тебе просьба…Можешь потанцевать со мной, как в тот раз? Давно, когда ты только вытащил меня из того ужасного дома?
Воспоминания пробежали по лицу Эда, как рябь по поверхности воды. Он улыбнулся и с готовностью кивнул. Васса бросила напряженный взгляд на Карстана Оннада, черной птицей прохаживавшегося по площади. Его ледяные глаза были прикованы к ней.
Казалось, Луну и Солнце стянули золотой нитью. Чем ближе они становились, тем труднее было продолжать беззаботное веселье. Воздух загустел, наполнился напряжением, и невозможно было оторвать взгляд от двух сближавшихся сфер. В груди зарождался страх. Они были так близко, казалось, вот-вот столкнутся и осыпят землю дождем из раскаленных камней. Сколько ни пытались создать атмосферу музыканты, вскоре площадь была скована неподвижным молчанием. Сотни глаз напряженно следили за тем, как планеты начинают свой танец. Небо между ними раскалилось добела, и по небосводу до самого горизонта побежали зеленые и лиловые вспышки, тонкие, как паутина.
Доминика смотрела на это с помоста, и ей казалось, что она на самом краю земли или в зеркальном лабиринте. Что ее глаза раскрыты шире, чем когда-либо еще в жизни. И только ладонь Ладвига, крепко сжимавшая ее руку, не давала ей потеряться в этом бесконечном пространстве. Голос Куно вывел ее из транса.
— Пора начинать, — прошептал чародей. Остальные маги с нетерпением смотрели на Доминику. Девушка кивнула и, подобрав юбки, обернулась к присутствующим.
— Мы собрались сегодня, чтобы еще раз прославить духов, попросить у них защиты и доказать, что мы…
— О каких духах речь! — раздался скрипучий голос из толпы. Доминика застыла. Сфокусировалась. — Что ты знаешь о них? Ты тут чужая!
Недовольный рокот прокатился по толпе. Первый голос дополнился новыми.
— Вы все тут чужие!
— Каждый из вас!
— Вы порочите наш край!
— Духи уже отвернулись от нас из-за таких, как вы!
Она надеялась их сдержать. Но чародеи решили не оставаться в долгу, защитить себя и ее. Они начали вопить в ответ, трясти кулаками, посылать северян с их духами куда подальше. А Доминика смотрела на это, пытаясь хоть как-то словом или жестом привлечь их к порядку, но все звуки поглотил шум у нее в ушах. Словно десятки пушек взорвались вокруг нее, и теперь не осталось ничего, кроме звенящей тишины и запаха дыма.
